Читаем Роза и Рикардо полностью

— Вы хотели посмеяться надо мной? — выкрикнула она со слезами. — Она сказала, что нужно одеться именно так! А ты... ты!

— Это твои штучки? — грозно повернулся Жан-Пьер к подбежавшей Жанетт.

— Но ведь ей очень идет... — пролепетала она.

Жанетт думала, что Жан-Пьер тоже посмеется над незадачливой провинциалкой, и совсем не ожидала такой реакции.

— Идиотка! — злобно процедил Жан-Пьер.

Крепко держа вырывающуюся Дульсе за руку, он остановил такси и запихнул ее туда. И сел рядом, оставив растерянную Жанетт на тротуаре.

Дульсе обиженно хныкала и отворачивалась, но Жан-Пьер довел ее до самой квартиры и решительно вошел следом. Это было впервые за все время их знакомства.

— Ну вот что, хватит хныкать, — строго сказал он. — Лучше приготовь поесть. Мы ведь остались без ужина.

— А у меня нет ничего, — захлопала глазами Дульсе. — Я... Я вообще не умею готовить...

Она виновато посмотрела на Жан-Пьера. Они как-то сразу поменялись ролями.

Он скорчил недовольную мину, открыл холодильник и внимательно изучил его девственную пустоту.

— М-да... — многозначительно протянул он. — Придется умирать с голоду.

— Подожди, я переоденусь, и мы сходим куда-нибудь, — метнулась к шкафу Дульсе.

— Не надо, не снимай, — остановил ее Жан-Пьер.

Он сжал Дульсе в объятиях так крепко, что, кажется, косточки хрустнули, и поцеловал в обнаженную шею.

Сладкий ток пробежал по всему ее телу, и Дульсе испуганно замерла, пытаясь отстранить его.

— Я люблю тебя, — шепнул он ей прямо в ухо. — Ты сегодня настоящая невеста. Моя невеста...

Он почувствовал, как напряглось ее тело, и разжал руки.

— Чего ты боишься? Прекрасная дама в безопасности.

Жан-Пьер прошелся по квартирке. В ней стоял устойчивый запах масляной краски и ацетона. Жан-Пьер распахнул окно спальни, посмотрел на открывшийся вид. Рядом с окном на этюднике сох вчерашний написанный маслом этюд.

— Тебе нравится? — спросила Дульсе.

Она боялась, что Жан-Пьер обиделся за ее отказ.

— Мне все в тебе нравится.

Он посмотрел на нее и засмеялся. В этом белом платье Дульсе была такой беззащитно-невинной.

— Почему ты смеешься?

— Потому что люблю тебя.

— Разве это смешно? 

— Это по-разному. И смешно, и грустно, и радостно… — Он облокотился о подоконник и, глядя на нее, продекламировал:

— Как красиво... — зачарованно сказала Дульсе. — И как точно...

— Это Жак Превер, — сказал Жан-Пьер. — Но мне бы очень хотелось, чтобы ты думала, что это мои стихи.

Он сел на кровать радом с Дульсе и ласково обнял ее за плечи.

— А вот это про тебя. Хочешь послушать?

— Это Поль Элюар, — улыбнулась Дульсе. — Мы его в школе проходили.

Она доверчиво прижалась к нему, слушая его тихий, размеренный голос. А Жан-Пьер словно завораживал ее волшебными строками Аполлинера, Поля Валери, Луи Арагона. И в каждом стихотворении были новые оттенки и грани огромного целого, которое называется любовью.

Жан-Пьер был сейчас такой красивый, такой одухотворенный, что Дульсе ужасно захотелось поцеловать его. И она подняла лицо навстречу его губам, прикрыв глаза и полуоткрыв рот.

И бешеный шквал его страсти обрушился на нее вызывая ответную страсть. Все то, что они оба так долго сдерживали, вдруг вырвалось из-под контроля и Дульсе сама удивилась, как много она может позволить ему. Собственно, почему «позволить»? Ведь она тоже хочет этого.

«Как странно, что я в подвенечном платье, - подумала она, чувствуя, как оно сминается под его руками. — Как будто у нас первая брачная ночь».

И скоро белое платье полетело на пол, и настала ночь, первая в ее жизни...

Жан-Пьер был удивлен и тронут, когда понял, что стал для Дульсе первым мужчиной.

«Какой я идиот! — корил он себя. — Воображал черт знает что, а она держала меня на расстоянии из чистого целомудрия».

И он был нежен и ласков, и часы пролетали незаметно. Разве можно заметить бег времени, когда над твоим ложем властвует любовь? Дульсе устало откинулась на подушку, и Жан-Пьер склонился над ее лицом и сказал тихо-тихо, еле слышно:

— Я еще никого не любил так, как тебя.

— Я тоже, — шепнула в ответ Дульсе. — Ты мой единственный.

— Ты тоже моя единственная, — сказал он. — Слушай: