Читаем Роза и Рикардо полностью

Дальше Мигель был намерен добираться на городском транспорте или на попутной машине.

Добираться — но куда? Где отыскать этого проклятого Вилмара Гонсалеса?

Может быть, сразу же направиться в первый же полицейский участок?

Нет, это займет слишком много времени. Полицейские так медлительны! Расспросы, протоколы, заполнение бланков, подписи, инстанции, кабинеты... К тому же у Мигеля нет с собой документов, они начнут выяснять и проверять, кто он и откуда...

Но предположим, обойдется без всех этих осложнений Где гарантия, то полицейские сразу же ринутся арестовывать Гонсалеса? Наверняка этого не будет. В лучшем случае они откроют уголовное дело, начнут длительное расследование и так далее и тому подобное.

А подлый Вилмар Гонсалес тем временем успеет отдать приказ уничтожить Дульсе и Лус. А что, если здание конторы, в котором их держат, заминировано? Стоит соединить два проводка и... Нет! Нет!

Кике сказал, что портреты Гонсалеса развешаны по городу. И правда, Мигель их явно где-то видел. Но где? Если бы можно было напрячь память так, как напрягаешь бицепсы...

Искать по всему Мехико? Спрашивать прохожих? Это бессмысленно. Тем более в такой поздний час, когда и прохожих-то на улицах нет.

Проповедник... Проповеди...

В церкви?

Нет, не может быть. Католический священник никогда не позволит, чтобы плакаты с его портретом приклеивались к стенам и заборам.

Проповедник — но не католический?

Протестант?

Возможно. Это уже ближе.

Протестанты действительно любят публичные выступления — на площадях, на стадионах. Чем более массовые, тем лучше. И они не чураются рекламы, ярких броских плакатов, ослепительных актерских улыбок, поклонов и рукоплесканий. Они в большей степени артисты, нежели духовные наставники.

Какая нелепость: лишь нынче утром Мигель мирно беседовал с Вилмаром Гонсалесом, таким любезным, таким приятным, таким обходительным. А теперь не знает, где его найти — но уже вовсе не для любезностей.

Итак, протестантский проповедник в католической стране Кого можно завлечь на его проповеди? Лишь тех, кому совершенно нечего делать, кто заглянет ради любопытства - а там, быть может, ему и понравится этот американский стиль.

Значит, речи Гонсалеса рассчитаны на отдыхающих.

Стадион отпадает: там сейчас кипят футбольные страсти.

Парк?

Парк Чапультепек!

Там бродит масса праздного народа, и там есть много просторных площадок для выступлений фольклорных коллективов и карнавальных шествий!

Мигель Сантасилья вспомнил! Именно в парке Чапультепек, возле пруда, видел он афишу с улыбающейся физиономией Гонсалеса. Он еще подумал тогда: «Какая ненатуральная улыбка, точно приклеенная. Видимо, фотограф был не очень хороший». Фотограф не виноват. Это, оказывается, в самом Гонсалесе нет ничего натурального, искреннего.

Посреди огромного пруда в парке Чапультепек было два острова. К большему из них ходил паром. На острове часто устраивались какие-нибудь представления, и вот теперь — евангелистские проповеди Гонсалеса.

Пересаживаясь с автобуса на автобус, Мигель добрался до парка, бегом домчался до пруда и принялся колотить в окошко будочки паромщика.

На его счастье, паромщик ночевал здесь же. Сочтя Мигеля сумасшедшим и побоявшись его разозлить, старик сказал, что он, конечно же, не знает, где живет Гонсалес, но у него есть знакомая, которая от проповедника без ума и следует за ним повсюду...

Через полчаса Мигель уже был на проспекте Инсурхентес, где снимал роскошную квартиру Вилмар Гонсалес.

Он нажал кнопку домофона.

— Какого черта вы звоните среди ночи? — донесся голос из динамика.

«Н-да, настоящий проповедник, нечего сказать, — подумал Мигель. — Кике был прав, когда так громко смеялся надо мной».

Вслух же он сказал:

— Господин Гонсалес, это я, Мигель Сантасилъя. Прошу извинить меня за столь поздний визит, но у меня для вас экстренное сообщение.

Дверь немедленно открылась.

Он прикрыл за Мигелем дверь и только тогда тихо спросил:

— У вас какие-то распоряжения от шефа?

Мигель стоял как громом пораженный. Распоряжения от шефа? Значит, Гонсалес — вовсе не шеф? Значит, все его поиски пропали впустую? И, возможно, в этот самый момент загадочный и недоступный шеф отдает роковой приказ...

Индеец схватил Вилмара Гонсалеса за грудки:

— Где шеф? Как мне его найти? Если вам дорога жизнь говорите.

Гонсалес болтался в мощных руках Мигеля, как набитый тряпьем мешок. Он растерянно моргал. Куда девалась его ослепительная улыбка!

— Тише, тише, молодой человек. Не горячитесь. Разбудите жену. Она ничего не знает. Я бы рад вам помочь, но я... не знаю. Один раз я видел его, но действительно не знаю ни имени, ни местонахождения.

— Это ложь!

— К сожалению, чистая правда. Он передавал мне свои распоряжения через связных. Я был уверен, что вы — один из них.

Видно было, что проповедник не обманывает. Он был слишком напуган для этого.

— Хорошо, — сказал Мигель Сантасилья. — Я все равно найду его. Вы пойдете со мной.

— Куда? — затрясся проповедник. — Если шеф увидит меня с вами, он убьет меня!

— Не волнуйтесь, господин Гонсалес. Вас не убьют. Вас будут охранять полицейские. Мы идем в ближайший участок.