Читаем Роза и червь полностью

— Всё большую часть работы делали компьютеры, всё меньшую — живые существа, — продолжал Червь. — Их функции становились всё более специализированными. Как правило, они теряли разумность, а с ней и индивидуальность, и окончательно превращались в клетки многотелого суперорганизма. Посмотрим же на него.

Новый кадр: вид из космоса на ночную сторону планеты. Если бы планету не подсвечивала пепельным светом близкая огромная луна, можно было бы принять её за Землю до Удара. Мегаполисы светились созвездиями слабо упорядоченных огней; их соединяли ниточки дорог с нанизанными на них световыми сгустками городов поменьше.

— Каждый город здесь — самодостаточный суперорганизм, многотел. Отдельные ракозавры — его клетки, компьютерная сеть — его нервная система. Некоторые из многотелов, наиболее продвинутые, развиваются до обретения разумности. Своей собственной разумности. К сожалению, это трудно показать визуально.

Зара оказалась в гигантском, слабо освещённом датацентре. Стеллажи, заставленные одинаковыми серыми ящиками серверов, тянулись куда-то в непроглядную даль. Не было видно ни одной живой души.

— Вот он, центральный мозг Civitas sapiens, Города разумного. Смотрится, как видите, довольно скучно, — непринуждённо заметил Червь. — Многотелы-города, естественно, общаются друг с другом и конкурируют за ресурсы. Конкуренция принимает всё новые формы, но не прекращается никогда. Выигравшие многотелы вбирают в себя проигравших, и таким образом разрастаются. Интеграция продолжается на новом уровне. Как клетки некогда объединились в однотелов, а однотелы в многотелов, так теперь и многотелы объединяются в супермноготелов планетарного размера. Вся планета становится целостным организмом, в котором отдельные многотелы-города играют роль клеток. Это уже четвёртый уровень интеграции.

Перед Зарой висела в звёздной пустоте космоса совершенно тёмная планета.

— Уличного освещения больше нет, — пояснил Червь. — Компьютеры в нём не нуждаются, а ракозавры больше не выходят на улицы. То, что осталось от их индивидуальных сознаний, погружено в вечное блаженство в виртуальных мирах. Итак, планета стала единым разумным супермноготелом, но на этом история не кончается. В поисках ресурсов супермноготел колонизует другие небесные тела.

В чёрном небе над серым лунным ландшафтом сияла бирюзово-медная планета в белом узоре облаков. Посреди кратера круглился каменный купол.

Тороидальная орбитальная станция висела над ультрамариновой синевой планеты-океана.

Лапута, ощетиненная решётчатыми фермами, плыла над облаками газового гиганта. Иссиня-чёрное небо опоясывала грандиозная полупрозрачная арка колец.

— Обмен информацией между планетами ограничен по скорости. Поэтому супермноготелы разных планет на какое-то время вновь обретают индивидуальность. Но конкуренция между ними опять ведёт к интеграции. На пятом этапе возникает единый супер-супер-многотел всей планетной системы, и также обретает разумность. Показать его уже невозможно, разве что схематически.

Перед Зарой возникла карта чужой планетной системы. По разноцветным окружностям орбит ползли точки планет и астероидов, и каждая соединялась со всеми остальными пунктирными линиями коммуникаций.

— Обмен информацией внутри супер-супер-многотела идёт со скоростью света. От планеты к планете сигнал идёт минуты, а то и часы. Поэтому время для такого существа течёт замедленно. Пока для вас — или для ракозавра — проходит час, для межпланетного супермозга — субъективно всего секунда...

— И как я понимаю, — после долгого перерыва подала голос Зара, — это ещё не последний этап.

— Совершенно верно. Эволюция не останавливается. Перенесёмся примерно на миллиард лет вперёд.

Зара увидела перед собой умирающую звезду. Хаотически раздутая, бесформенная, изрытая провалами пятен, она извергала протуберанцы, плазменные струи и клубы углеродной пыли, сквозь которые просвечивала малиновой краснотой. За испаряющимися планетами тянулись кометообразные хвосты. Но самые дальние окраины системы красного гиганта ещё не слишком нагрелись, и было видно, как на фоне звезды чёрными силуэтами проплывают тонкие кольца обитаемых станций, плоскости солнечных панелей и радиаторов.

— По мере старения звезды межпланетный многотел отодвигается от неё всё дальше. Наконец он покидает красный гигант, используя давление его излучения и солнечного ветра, и колонизует соседние миры. По его субъективным часам межзвёздный перелёт длится не так уж долго — месяцы, а не века. И всё та же история повторяется на новом этапе. Межпланетные многотелы разных планетных систем интегрируются в межзвёздных многотелов, а те — в единый галактический суперорганизм. То, что я ранее назвал Галанетом.

Перед глазами Зары вырос величественный световой вихрь Галактики.

— Это ракозавры создали его? — спросила Зара. — В смысле, оказались родоначальниками?