Читаем Ровена полностью

Афре удалось скрыть свою улыбку, но потом, когда до него дошел смысл этой фразы, он даже перестал вытирать голову. Он уронил полотенце на пол и внимательно посмотрел на Ровену:

— Ты имеешь в виду то, о чем я думаю?

Она бросила на него лукавый взгляд и заявила:

— Я хочу, чтобы у моих детей было счастливое детство, чтобы они не чувствовали себя изгоями и не были вынуждены играть с животными.

— Но Дэймия любит куни.

— А я хочу, чтобы у нее был брат, которого она могла бы любить.

Когда Джеффу рассказали о последнем случае с Дэймией, он только глубоко вздохнул:

— В ее возрасте я вел себя так же. Мама не могла удержать меня во дворе даже с помощью якорной цепи.

— Как же она узнавала, где ты находишься?

Вспоминая детство, Джефф улыбнулся:

— Отец умел прекрасно дрессировать животных… — Увидев выражение лица Ровены, он рассмеялся. — И он приставил ко мне в качестве сторожа волчицу. Она повсюду ходила за мной, и если ей казалось, что я могу попасть в какую-то неприятную историю, она догоняла меня, сбивала с ног, усаживалась верхом и начинала выть во всю глотку. Иногда ей приходилось выть довольно долго, но это спасало меня от больших неприятностей, даже если учесть, что мои коленки и ребра были постоянно в ссадинах и синяках от общения с тридцатикилограммовой белой волчицей.

— Достаточно, что в нашем доме обитают кот и куни…

— Просто я хочу убедить тебя в том, что в своем поведении Дэймия следует установившейся генетической модели.

— Больше животных мы заводить не будем, но в наших силах дать ей подходящего друга для игр, — продолжала Ровена, умело подводя беседу к нужной ей теме.

— Насколько я понял, в настоящее время ты как раз занята выращиванием такого друга, — язвительно заметил Джефф.

Ровена отступила назад, нервно закусив губу.

— Откуда ты знаешь?

— Сколько уже? Месяца два? Заметно… — Джефф сделал шаг вперед и положил руку ей на живот. — Как тебе это удалось?

— У женщины должны быть свои тайны, — ответила Ровена, опустив голову.

— Знаешь, это мальчик.

— Чтобы Дэймии было о ком заботиться.

— Кроме Афры, — добавила Ровена.

— Он член семьи. Ее привязанность к нему естественна.

— И на помощь она звала его, а не меня.

Джефф понял, что волнует Ровену.

— Ты сама не раз говорила детям, что они не должны звать тебя, когда ты находишься в Башне.

Ровена тяжело опустилась на стул.

— Но я же должна была внушить это им.

— Согласен. Поэтому Афра и стал тем человеком, к которому можно всегда обратиться. Давай поблагодарим его за то, что он всегда готов помочь. Может быть, ему так понравятся доверчивые детские руки, обнимающие его шею, что он наконец-то создаст и свою семью?

— Твое очередное сватовство не удалось? — Ровена втайне была рада этому. — Тебе стоит оставить это занятие своим родственникам, дорогой.

— Что-то я не припомню никаких попыток с твоей стороны.

— Я еще не встретила достойную женщину, — парировала Ровена. А когда Джефф в свою очередь вопросительно посмотрел на нее, она продолжила: — У Афры должна быть особенная жена. Своим счастьем я в большой степени обязана ему!

Ровена тяжело переносила беременность. Она утешала себя тем, что все неприятные проявления скоро пройдут. Однако ничего не исчезало, а только усиливалось: ее ноги постоянно болели, раздражительность выросла до неимоверных размеров, она была совершенно убеждена в том, что на станции повышенная гравитация. В своем плохом самочувствии она обвиняла всех, кто только попадался ей на глаза, включая Брайана Аккермана, но особенно доставалось Дэймии — за то, что ей нужен младший брат, и Джеффу — за то, что тот не помешал ей «выкрасть» собственное семя.

Такое нервное состояние Ровены провоцировало образование порочного круга: плохое настроение матери побуждало детей шалить, эмоции Прайм угнетали сотрудников Башни, что, в свою очередь, выводило Ровену из себя. Таким образом положение ухудшалось с каждым днем. К шестому месяцу беременности Ровены персонал станции был совершенно измучен.

Но больше всего Ровену выводило из себя то — хотя в этом она не признавалась даже себе, — что Афра совершенно не раздражался из-за ее вспыльчивости, каких бы масштабов та ни достигала. Она даже хотела, чтобы появился повод обругать его. Но в своем искреннем желании оберегать ее капеллианин выглядел почти раболепно.

Афра пытался принять на свои плечи большую часть забот о детях, чтобы Ровена выкроила время на отдых. Однако она очень неохотно отпускала от себя Дэймию, разрешая лишь своим старшим детям проводить много времени с «дядей Афрой».

Но Афра по-прежнему спокойно воспринимал сложившуюся ситуацию. Это крайне раздражало Ровену, и как раз потому; что это не раздражало Афру. Он даже взял с Дэймии торжественное обещание особенно бережно относиться к маме в ее тяжелом состоянии. Девочка изо всех сил старалась выполнять это обещание, пока однажды Ровена не прикрикнула на нее, когда та попыталась подать завтрак маме в постель. После этого случая Дэймия замкнулась, стала много беспричинно плакать.