Читаем Ровена полностью

— Всего один раз! — Джефф поддержал идею Афры. Теплый блеск в его глазах и чувственный изгиб губ намекнули Афре и Ровене, что у Джеффа были свои планы на сегодняшнюю ночь. — Зная твою щепетильность в этих вопросах, моя дорогая, я сам телепортирую ее.

Ровена колебалась достаточно долго. Но внезапно теплое спящее тельце Дэймии исчезло с колен Афры — Джефф воспользовался сомнениями жены.

— Пойду посмотрю… — проворчала Ровена и заторопилась из комнаты, но никто не услышал ни звука протеста от телепортированной сони.

Афра и Джефф с улыбкой посмотрели друг на друга.

Рейвен хлопнул в ладоши, привлекая внимание старших детей.

— Ну-ка, отложили карандаши в Сторону. Пора спать.

Без всякого протеста Джеран и Сира стали запихивать карандаши в коробку. Они были уже в пижамах, и каждый протянул руку отцу, чтобы тот отвел их к кроваткам.

— Пожелайте Афре спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Афра, — послушно сказали дети.

— Спокойной ночи, Джеран и Сира, — отозвался Афра.

— Спасибо, дядя, — усмехнулся и Джефф, выводя детей из комнаты.

Афра допил вино, немного жалея о том, что Дэймия не лежит больше на его коленях. Вздохнув, поднялся и направился к себе. Он очень ценил эти вечера в доме Ровены. Они служили якорем для его души, помогали преодолеть депрессию, которую он испытывал, не имея такого же «подлинного союза душ и тел».

Многие годы он утешал себя тем, что заменяет Ровене брата, которого она потеряла во время грязевой лавины. Ему каким-то образом удалось отделить братскую любовь от любви чувственной в их взаимоотношениях. Еще Афра пришел к пониманию того, какое вознаграждение может принести методистское воспитание, несмотря на эмоциональный контроль и некоторую отстраненность. Хотя он уже научился освобождаться от жесткого, сдержанного поведения, идеал которого внушили ему родители, и мог при желании выражать свои эмоции, все же уроки, полученные в детстве, помогли юноше отделить его невостребованную любовь к одинокой Ровене от привязанности к Ангарад Гвин-Рейвен. Напряженная атмосфера самой загруженной в Лиге Башни не очень-то подходит для человека, чьи чувства бурлят, как в котле под высоким давлением. Афре удавалось поддерживать физическое и душевное равновесие главным образом потому, что у него была Кама для удовлетворения его сексуальных потребностей, Ровена — для интеллектуального общения и Голли Грен — для все еще мятежной души.

По тому, как Ровена вошла в Башню, Афра понял, что у нее сегодня выдалась еще одна бессонная ночь: у Дэймии резались зубки. Джеффа не было дома по причине ежегодной инспекции Башен по всей Лиге Девяти Звезд, поэтому все заботы о детях легли на плечи Ровены. Некоторые сотрудники Башни, в том числе и Афра, искренне надеялись на то, что подобные обстоятельства заставят Ровену повременить с четвертой беременностью — если и вовсе не отказаться от нее. Ведь для Ровены было чрезвычайно важно стабильное функционирование Башни Каллисто.

— Трудная ночь? — сочувственно спросил Афра.

Ровена подняла глаза к потолку.

— Джеран и Сира совершенно не похожи на нее, — выдохнула она с отчаянием.

— Мой первенец был похож на нее, — добавил Аккерман, вручая Ровене пачку транспортных документов по утреннему графику движения. — Однажды ночью я поймал себя на том, что держу Борри на вытянутых руках и кричу ему, чтобы он заткнулся. — Брайан смущенно почесал себя за ухом. — Это скоро пройдет, Ровена, вот увидишь.

— Когда только? — В голосе Ровены прозвучала тоска. — Надолго ли меня хватит?

— Этот отрезок времени всегда кажется очень длинным, когда его проходишь, — ободряюще заметил Аккерман с покровительственной улыбкой человека, у которого испытание уже позади. — Осталось совсем немного.

— А почему ты не попросишь Таню присмотреть за ней ночью? — поинтересовался Афра.

Таня была весьма компетентной руководительницей дошкольного сада и яслей, с которой Дэймия чувствовала себя прекрасно. Малышка легко засыпала, будучи отданной на попечение Тани. Возможно, Ровена, сама испытывая большое напряжение, подсознательно стимулировала бессонные ночи своей маленькой дочери.

Ровена снова выразительно подняла глаза к потолку.

— Я не могу этого сделать, Афра. Таня и так возится с ней целыми днями. Я не могу загружать ее еще и ночью.

— Но все же поговори с ней, — посоветовал Афра. — Худшее, что может произойти, — это то, что она откажется.

— Я не хочу заставлять ее чувствовать себя обязанной делать это потому, что я сама не справляюсь. — В голосе Ровены промелькнули истерические нотки.

— А как насчет пухи? — предложил Афра.

Ровена удивленно посмотрела на него:

— Моя дочь совершенно нормальный ребенок. У нее не было никаких травм.

— Я и не думаю, что они были, — сказал Афра как можно спокойнее, уловив в глазах Ровены опасный блеск. — Но с помощью пухи можно успокоить самого беспокойного ребенка.

— Я же говорила, что у нее режутся зубы…