Читаем Ростки под гнётом полностью

Елена почувствовала, как её сердце сжалось. Откуда вдруг эти разговоры? Она сделала шаг назад, но Еферий последовал за ней, не давая дистанции. Его пальцы мягко, но с неумолимой решимостью, подняли несколько её прядей, скользнувших на плечи. Он рассматривал её волосы так, словно они были ключом к разгадке какой-то великой тайны.

Еферий продолжал говорить, его голос был ровным, но слова, которые он произносил, обрушивались на Елену, словно каменные глыбы, сброшенные с высоты.

— В роду княгини Рейны светловолосых и зеленоглазых было мало, — заметил он, и в его словах слышалось что-то острое, как острие кинжала. — Тем более со светлой кожей.

Его глаза встретились с её. Тёмные, как грозовые облака, они пронзали её, словно стремились разглядеть самые скрытые уголки её души. Елена ощутила, как ледяной холод пробежал по её спине, проникая в самые глубины её естества. Она выпрямилась, но её дыхание стало поверхностным, прерывистым.

— Ты ведь… белая. Прямо как почивший царь Ланн, — произнёс он, словно бросая вызов. Голос его был наполнен странным сочетанием насмешки и осознания, будто он только что раскрыл тщательно скрываемую загадку.

Слова Еферия пронзили её, как молния, озаряя тёмные закоулки её сознания ярким, нестерпимым светом. Елена инстинктивно отступила назад, её рука метнулась к ближайшей опоре — спинке резного кресла. Древесина была холодной и твёрдой под её пальцами, но эта опора казалась недостаточной, чтобы удержать её в тот момент, когда всё внутри неё пошатнулось.

— Я не царевна, Еферий, — прошептала она, её голос дрожал, словно лёгкий тростник под порывами ветра.

Князь подошёл ближе, его шаги были медленными и хищными, как у зверя, окружившего свою добычу. Он протянул руку и бережно, но без малейшей нежности, поднял несколько прядей её волос, пропустив их сквозь пальцы. Светлые локоны, словно солнечные лучи, блеснули в свете пламени из настенных факелов.

— Да что ты? — его губы изогнулись в горькой усмешке, и он отпустил её волосы, как будто это было что-то, что ему не стоило трогать. — Но почему тогда ты так не похожа на своего отца, дорогая?

Елена почувствовала, как её горло сдавило, словно невидимая рука сомкнулась вокруг него, перекрывая дыхание. Она хотела что-то сказать, но вместо слов из её уст вырвался лишь дрожащий вдох.

Еферий отступил на шаг, облокотившись на массивный стол с резным краем. Его глаза не отрывались от неё, пронизывая, изучая.

— И тебя пытались отравить… Тогда и все нападения объясняются, — добавил он, его голос звучал так, будто он говорил о чем-то незначительном, но его слова больно ударили её по сердцу.

Елена попыталась найти в себе силы возразить, но её голос прозвучал глухо, словно застрявший в горле:

— Просто северяне с южанами не особо любят Западных помещиков…

Помещик коротко, резко рассмеялся. Это был смех, в котором не было радости — лишь горечь и затаённая злость.

— Или они по приказу царевича избавлялись от его старшей сестры? — его голос обрушился на неё, как леденящий порыв ветра. — Как думаешь?

Елена застыла. Её глаза расширились, а руки безвольно опустились. Мир вокруг потерял свои очертания. Единственное, что она чувствовала, — это тысячи крошечных осколков внутри, разлетающихся во все стороны.

— Как давно ты знаешь? — прошептала она, едва найдя в себе силы произнести эти слова.

Мужчина скрестил руки на груди, его лицо приняло выражение, в котором смешались торжество и раздражение.

— Догадывался, — ответил он, его голос был тихим, но уверенным, словно он обсуждал давно установленный факт. — Я изучал родословные, пока обучался в Столице. И… ступив на порог Чёрного замка с предложением руки и сердца, я уже знал, кого беру в жёны.

Елена стиснула пальцы на спинке кресла. Её горло пересохло, а в глазах стояли слёзы. Она пыталась сглотнуть, но горький ком в груди никак не поддавался.

— Прекрасно быть царём, не так ли? — произнесла она, пытаясь придать голосу саркастический оттенок, но её голос дрожал. В нём была боль, пронзающая, как раскалённое железо.

— Этого я пока не знаю, — заметил Еферий, и в его голосе прозвучала странная, пугающая уверенность. — Но скоро узнаю, душа моя. Очень скоро.

Елена почувствовала, как напряжение, копившееся в её теле, достигло предела. Грудь будто сдавило невидимым обручем, а в голове стучало с такой силой, что казалось, каждое слово, которое она скажет, отзовётся эхом в каждой тени комнаты. Она подняла глаза на Еферия, но взгляд её потемнел, словно в глубине зелёных ирисов пробудилась буря.

— Ответь мне на один вопрос, — проговорила она медленно, почти шёпотом, но в её голосе звучала стальная решимость.

Её руки крепко обхватили край спинки кресла, будто только эта опора могла удержать её на ногах. Свет свечей играл на её лице, высвечивая тень сомнений и отчаяния.