Читаем Россолински полностью

Бандера не обязательно был воплощением зла, монстром или садистом, как утверждают некоторые его критики. Наибольший дискомфорт, когда идет речь об оценке его личности, вызывает его одержимость идеей «освобождения» Украины и понимание им массового насилия как средства для достижения этой цели. У него полностью отсутствовало сочувствие к определенным группам людей, в частности к «оккупантам» и «врагам народа». Он расценивал их ликвидацию как политический успех и был готов отправить на верную смерть тысячи людей (даже из круга своих сторонников). Некоторые из его идеалов, в том числе защита украинцев от поляков и русских, могут показаться благородными, но это не означает, что методы, применявшиеся им и его движением, не следует разоблачать и критиковать, как и продолжающиеся их отрицание и эвфемизацию.

Бандера вырос в религиозно-патриотической семье. Его мировоззрение сформировалось под влиянием его отца - греко-католического

священника и националиста, участвовавшего в борьбе за образование украинского государства. Важную роль в жизни Бандеры играла религия, но все же не такую значительную, как национализм. В юные годы на мировоззрение Бандеры оказали влияние неудачные попытки образования украинского государства и польско-украинский конфликт. Оба государства, провозглашенные украинцами в близкие по времени месяцы 1918 года, были разгромлены: одно (во Львове) - поляками, другое (в Киеве) - советами. Годы становления Бандеры связаны со специфическим общественным климатом II Речи Посполитой - государства, в условиях которого украинцы считали поляков оккупантами украинских земель, а поляки часто относились к украинцам как к гражданам второго сорта. Польские власти закрывали украиноязычные школы, запрещали использование слов «украинец»/«украинский», а в 1934 г. даже отказались от выполнения условий Малого Версальского договора, гарантировавшего права национальным меньшинствам. Все это, как и то, что происходило в УССР (в особенности голод 1932-1933 гг.), производило на Бандеру сильное впечатление, наталкивая его и многих других молодых украинцев на вывод о том, что им необходимо использовать все методы, включая войну и массовое насилие, чтобы создать государство, которое позволит «выжить» украинскому народу.

В гимназические годы Бандера изучал труды Михновского, Донцова и других идеологов, радикализировавших украинский национализм, который накануне, в XIX в., еще оставался социальным и умеренным и не принимал этнократических, расистских и агрессивных форм. Бандера также увлекался изучением деятельности различных тайных революционных и террористических организаций, которые в разное время и в разных странах были созданы русскими нигилистами, польскими повстанцами, большевиками, итальянскими фашистами и немецкими национал-социалистами. Увлечение Лениным, охватившее его под влиянием работ Донцова, не помешало ему позднее с ненавистью относиться к коммунизму. Будучи сначала главой референтуры пропаганды, а затем главой Краевой экзекутивы, Бандера, как мы можем судить по его действиям и высказываниям, в полной мере интернализировал идеологические понятия экстремистского украинского национализма и европейских авторитарных, фашистских и расистских дискурсов.

Крайне правый украинский национализм сформировался в Восточной Галичине, где он приобрел религиозные, популистские и мистические черты. Тем не менее некоторые из самых важных идеологов этого направления (Михновский и Донцов) были выходцами из той части Украины, которая ранее входила в состав Российской империи. Украинцам, проживающим за пределами Восточной Галичины, была не вполне понятна

спиритуализированная и популистская форма галицкого национализма. Сами галичане понимали национализм скорее не как идеологическую или политическую субстанцию, а главным образом как культуру. Их национализм базировался на религиозной основе, с нечеткой гранью между национализмом и религией (это хорошо прослеживается по Декалогу Ленкавского). Называя свою идеологию «новой религией - религией украинского национализма», украинские экстремистские националисты выступали за идеологическую аморальность, чем расшатывали основы религиозной морали.

Для понимания мировоззрения поколения Бандеры решающее значение имеют сочинения Михновского и Донцова. Будучи ранним пропагандистом этнического украинского национализма, Михновский выдвинул лозунг «Украина - для украинцев» и рекомендовал украинцам не брать собі дружини з чужинців, бо твої діти будуть тобі ворогами. Сочинения Донцова, главного идеолога поколения Бандеры, сочетали в себе различные националистические, фашистские, популистские и расистские мотивы. До Первой мировой Донцов, как и Муссолини, был социалистом. После войны он переместился на крайне правый фланг и стал страстным критиком коммунизма, социализма и демократии. Он очистил украинский национализм от умеренных и социалистических компонентов и предпринял попытку превратить его в фашистскую идеологию, призванную защитить украинцев от СССР и других «врагов».