Читаем Россолински полностью

«после смерти полковника Евгения Коновальца фактический контроль над зарубежной частью ОУН перешел в руки людей, причиняющих ОУН вред». Авторы брошюры усматривали в этом «опасность для украинского национального движения». Они посчитали необходимым «вылечить организацию», но Мельник не сумел этого сделать, и тем самым не только «продемонстрировал полную неспособность возглавить революционное движение», но и «открыто встал на сторону предателей и вредителей организации»⁷²⁷.

На этом основании авторы брошюры утверждали, что «полковник Мельник стал незаконным лидером ОУН», а «Збір українських націоналістів, состоявшийся 27 августа 1939 г., не соответствовал принципиальным требованиям ОУН»⁷²⁸. Кроме того, они заявили, что завещание вождя (Коновальца), назвавшего Мельника своим преемником, было «выдумкой Ярослава Барановского», в то время как акт от 10 февраля 1940 г., провозгласивший главенство Революційного проводу ОУН, авторы назвали «исторической необходимостью». Этот акт и II Великий збір 1941 г. якобы спасали ОУН от «оппортунизма и разложения», а также от «опасности распада организации». Всех, кто участвовал в кампании Мельника против Революційного проводу, объявили предателями, подлежащими исключению из ОУН⁷²⁹. Наконец, авторы брошюры запретили Мельнику предпринимать от имени ОУН какие-либо действия и призвали всех националистов покинуть ОУН(м) и вступить в «ряды революционно-освободительного движения ОУН под руководством Степана Бандеры»⁷³⁰.

По тексту Постанов можно понять, каким образом ОУН(б) позиционировала себя в это непростое время. В первом абзаце организаторы краковского Збору заявили, что «идея Суверенної Соборної Української Держави в наш век превратилась в идею нового украинского мировоззрения и нового политического движения, націоналістичного движения, которое, в огне борьбы с оккупантами, приняло форму политической организации - организации украинских националистов»⁷³¹. Тем самым они указывали на то, что национализм был единственным приемлемым украинским политическим движением, а ОУН - единственной украинской организацией, олицетворяющей это движение. Такой подход к политике был основным принципом фашистских систем. В частности, он предусматривал, что одной нацией может управлять только одна Радикальная националистическая партия, представленная одним-единственным человеком - символом всей нации: фюрером -в Германии, дуче - в Италии, каудильо - в Испании. В другом документе ОУН(б) того времени написано: Один нарід - один провід -

одна влада! — что было своего рода украинской версией концепции «Один народ, одна империя, один фюрер» (нем. Ein Volk, ein Reich, ein Fuhrer)¹³².

Во втором параграфе брошюры авторы представили свою версию истории движения. Во-первых, они назвали Михновского отцом того типа национализма, который они хотели бы видеть в своем государстве. При этом авторы не указали, что это Михновский снабдил их такими идеями, как не бери собі дружини з чужинців, бо твої діти будуть тобі ворогами¹³³. Точно так же они никогда не называли себя фашистами или расистами, всегда подчеркивая только национальную, патриотическую, и героическую стороны своего движения. Они ссылались на Коновальца, УВО и I Великий збір українських націоналістів, состоявшийся в Вене, а не на II Великий збір українських націоналістів, состоявшийся в Риме⁷³⁴. Они назвали себя «новым поколением националистов-революционеров», взращенных «вражескими тюрьмами и партизанскими лесами»... «среди успехов и неудач революционной борьбы с врагами Украины»⁷³⁵. При этом они достаточно честно заявляли, что их борьба против СССР является (из-за внешних факторов) менее успешной, чем против Польши⁷³⁶. Однако они отрицали, что традиции Коновальца предусматривают развитие сотрудничества с неукраинскими организациями или странами, и утверждали, что ОУН «рассчитывает на собственные силы украинского народа и в принципе отказывается от ориентации на иностранные державы»⁷³⁷.