Читаем Россия. Снова эксперимент полностью

Следует заметить, что Ельцин не воспользовался своей победой, чтобы стать диктатором. Он провел всеобщие выборы, в результате которых вместо Верховного Совета была образована Государственная дума, которая тоже его не жаловала. Но такого грамотного оппонента, как Хасбулатов, у него уже не было. И восторжествовали олигархи, «семья», влияние которых на президента стало еще более весомо. В состав «семьи» вошли, кроме дочери Татьяны Дьяченко, ее третий муж В.Юмашев, превратившийся из журналиста в главу администрации президента, другой зять, В. Окулов, бывший штурман авиации, ставший владельцем «Аэрофлота», олигархи Б.Березовский и Р.Абрамович, прозванный «казначеем семьи». Ну, и как же здесь обойтись без вездесущего А.Чубайса. Замелькали в прессе сведения о дорогих виллах в европейских странах, приобретенных Абрамовичем для Татьяны Дьяченко.

Приближалась предвыборная кампания к президентским выборам 1996 года. В канун этого периода Ельцин перенес тяжелейший инфаркт. Увлеченный борьбой за власть, а потом и за ее удержание, он не жалел никого и ничего, в том числе и собственного здоровья. Результат сказался. Его жизнь вписалась в колею между домом и больницей. Естественно, он отошел от активной деятельности, редко появлялся на телеэкранах. Стремительно падал его рейтинг. Как-то он даже заявил, что ни на какие выборы больше не пойдет. Всполошенные олигархи бросились его уговаривать, и им это удалось. Такой президент им был удобен, и другого они не желали. Но симпатии электората уже успели качнуться в сторону коммунистов. Быть избранным на второй срок у Ельцина практически шансов не было. И тогда его ближайшее окружение в марте 1996 года решило пойти на крайние меры: отменить выборы, распустить парламент и все политические партии, принять в Москве меры военного порядка для подавления ожидаемых протестов и демонстраций. Воспрянувший духом Ельцин план одобрил. Осуществление его возлагалось на войска МВД. Запахло повторением событий осени 1993 года. Положение спас глава МВД, возразив, что такие антиконституционные действия вызовут недовольство в самой армейской среде МВД, и шансы на успешное подавление ожидаемых беспорядков окажется близким к нулю. Более того, он даже опасался возникновения гражданской войны. В результате план тот был отвергнут. Олигархи вынуждены были переключить свои усилия в финансовую сферу. Надо было приложить олигархам и предвыборному штабу много усилий, чтобы качнуть ситуацию в привычное русло. И потекли миллионные суммы на избирательную кампанию. Часть этой суммы оказалась в знаменитой коробке из-под ксерокса, вынесенной людьми Чубайса. Интриги внутри окружения Ельцина привели к инциденту с задержанием этих людей с коробкой. Ночной дозор сработал, но он лишь привел к отставке его инициаторов Коржакова и Барсукова. Из-за этого эпизода лишился своего поста и вице-премьер Сосковец, случайно попавший в кадр этой истории.

О том, в какой обстановке прошли выборы, описано в книге А.Гранатовой [16, стр. 330]: «О том, что Ельцину во ВЦИКе «натягивали» голоса, говорить не приходится. Это было как минимум 15–20 %, и оппозицию этот подлог устраивал. Оппозиция молчала, потому что понимала, что летящую в пропасть страну у нее уже не хватит сил остановить. И коммунисты тоже испугались взвалить тяжкое бремя ответственности на свои плечи… Потому так легко проглотили многие серьезные факты о подтасовках результатов голосования, а затей они серьезный судебный процесс — могло бы оказаться, что народ все-таки проголосовал не за Ельцина, а за Зюганова… Очевидно, что на выборы 1996 года коммунисты пошли не ради победы, а ради соблюдения протокола». И только Ельцин ничего не боялся, ему было море по колено. Он вновь воспрянул духом и обрел жажду борьбы. И по-прежнему царил беспредел, цвела коррупция, велись разборки между бизнесменами за лишний кусок государственного пирога, зачастую кончавшиеся заказными убийствами… Возникла новая хорошо оплачиваемая профессия — киллер. Установилось негласное правило: правоохранительные органы самоустранялись от расследования заказных убийств, даже в тех случаях, когда сторона заказчиков просматривалась слишком явно.