Читаем Россия Путина полностью

Историческое развитие в области живописи немногим отличалось от того, что было на Западе. Сначала была почти исключительно религиозная живопись, знаменитая икона. Это хорошо видно, например, в Третьяковской галерее, где несколько батальных сцен и изображений монархов соседствуют с чисто религиозными сюжетами.

Но к XVII веку возникает искусство портрета, а потом и пейзажа. В этот период русское изобразительное искусство мало чем отличается от западного, хотя в пейзажах и отражает специфику России с ее обширными равнинами, снегами и церквами, увенчанными маковками.

В ХХ веке произошло два изменения. В 1910 году Кандинский пишет первую абстрактную картину, которая ознаменовала победу эго над внешним миром. Это было художественное отражение вступления в Gestell, или утилитарную диктатуру четырех идолов: эго, деньги, массы и техника. Так образовался разрыв с художественной изобразительной традицией, восходящей к грекам и к VII веку до нашей эры. До этого у древних греков существовало геометрическое искусство и к нему вернулись художники в 1900-е годы! Возврат на 2500 лет назад! Однако в Советском Союзе наблюдается развитие фигуративного стиля в искусстве, который ставят на службу интересам социализма. Это социалистическое искусство, возвращавшееся к канонам классических и романтических традиций, стало развиваться в 1920-е годы и просуществовало вплоть до развала СССР в 1991 году.

Невозможно представить здесь русскую культуру во всем ее разнообразии, включая музыку, но наиболее важные вещи можно найти в русской литературе. Необходимо сделать выбор и я хочу предложить Федора Достоевского, Михаила Булгакова, жившего во времена Сталина, и Александра Солженицына. Я считаю, что эти три писателя достаточно полно отразили русскую душу в литературе!

Достоевский о современном упадке

Как говорил Альбер Камю, «подлинным пророком XX века стал не Маркс, а Достоевский». Федор Достоевский родился в Москве в 1821 году и умер в Санкт-Петербурге в 1881 году. Основные мысли писателя яснее всего были выражены в «Бесах» и «Братьях Карамазовых».

«Бесы»: осуждение революционного социализма.

Эту книгу, изданную в 1871 году, ненавидел Ленин, потому что он узнал себя в герое романа Ставрогине, человеке, которого секта хочет сделать своим руководителем. Он способен убивать, не испытывая ни малейших чувств. Для него быть революционером – это главное качество.

Будучи молодым офицером, Достоевский посещал одну из революционных сект, кружок Петрашевского. Он был приговорен к смертной казни, в последний момент помилован царем и сослан в Омск, где провел четыре года. В ссылке Достоевский обратился к Библии. Он стал христианином и патриотом-славянофилом. Сюжет романа «Бесы» был подсказан писателю преступлением, совершенным в 1869 году главой революционной организации «Народная расправа» Сергеем Нечаевым, который убил студента Иванова за отказ выполнить задание.

В романе Достоевского во главе секты стоит некто Степан Верховенский. Он обожает разыгрывать на публике роль преследуемого. Это эгоцентрик с гипертрофированным самолюбием. Он посещает светские салоны западного толка, где говорят об уничтожении армии, «об уничтожении наследства, семейства, детей и священников, о правах женщины…». Как пишет автор, этот кружок был известен как рассадник вольнодумства, разврата и безбожия «в наш век гуманности, промышленности и железных дорог». Здесь присутствует соединение инстинктов с расчетливым умом, противопоставленное человеческим чувствам, которые считаются «реакционными». Если очень подпивали, то начинали петь «Марсельезу». Но Верховенский сохранял трезвость мысли: «наши головы всего более и мешают нам понимать». И в самом деле, бывает, что голова затмевает сердце и ослепляет глаза![63]В этом кружке был ренегат Шатов, ставший сторонником Святой Руси, в уста которого Достоевский вкладывает собственные мысли. Он говорит руководителю кружка, что его люди никогда не любили народ, никогда не страдали за него, и добавляет, что нельзя любить то, чего не знаешь. Эти идеологи просмотрели народ, они всегда относились к нему с презрением. Под народом они воображают себе один только французский народ, да и то одних парижан, и стыдятся, что русский народ не таков. «А у кого нет народа, – восклицает Шатов, – у того нет и бога! Знайте наверно, что все те, которые перестают понимать свой народ и теряют с ним свои связи, тотчас же, по мере того, теряют и веру отеческую, становятся или атеистами, или равнодушными».[64]