Читаем Россия Путина полностью

В этой системе, суть которой нам показывает Хайдеггер, у находящегося у власти пролетариата в реальности никакой власти нет. Но ведь необходимо, чтобы были люди, которые бы осуществляли власть. Их немного и они не могут делать то, что хотят. Нужно понимать, что власть требует их подчинения анонимному коллективу.[18]

Отношения между руководителями также далеки от братских: это отношения холодного недоверия, каждый следит за каждым, постоянно опасаясь потерять власть. Власть не принадлежит ни отдельным личностям, ни политической элите, ни народу. Власть осуществляется через технику действия, или «машинерию». Согласно Хайдеггеру, «коммунизм – это осуществление власти над сущим. Посредством „машинерии“ устанавливается безграничная власть над сущим, которое само рассматривается исключительно с точки зрения своей полезности для „машинерии“.»

Утверждая, что в коммунизме нет ничего человеческого, Хайдеггер развивает свою мысль: «Человек здесь – не более чем исполнитель захвата власти над сущим. „Машинерия“ – как суть бытия – овладела сущим, но коммунизму нужен обманный фасад, за которым он мог бы скрыть свое настоящее метафизическое устройство – свое бытие».

В сущности, все попадают в ловушку коммунизма, включая руководителей, которые сами создают себе тюрьму. Как это верно увидел Достоевский, эти идеологи являются «одержимыми», попавшими в ловушку своей собственной идеологии.

Любое сопротивление пресекается. Всякие связи с прошлым должны быть уничтожены. Какое бы то ни было уклонение невозможно. Все это необходимо для захвата власти, который является сутью искусства делания, или «машинерии». Суть истории подлежит изменению, прошлое уничтожается, ему на смену приходит новая эра. Всякое знание ставится на службу этой замкнутой на самой себе политики. И теоретическое, и практическое знание суть инструмент конструктивистской мысли, которая представляет собой коммунизм в самом чистом виде – как захват власти посредством тоталитарной техники, или «машинерии», опирающейся на утилитарный расчет.

Таким образом, Хайдеггер показал, что с метафизической точки зрения, коммунизм в реальности представляет собой стремление к власти ради власти. Исполнение этой власти осуществляется посредством «утилитарной машинерии» (Machenschaft). Согласно Хайдеггеру, «ни месть, ни стремление к счастью, ни насилие не могут служить объяснением для системы, которая сама по себе не имеет ничего человеческого. Власть пользуется людьми как винтиками, а не наоборот. Сами руководители не образуют никакого братства, наоборот, они не доверяют друг другу. Система зиждется на лжи, но в какой-то момент происходит „прояснение бытия“.»

В момент этого «прояснения» человек-винтик, забывший о своей сути, начинает о ней постепенно вспоминать. Он вновь становится человеком, и тогда возрождается вечная Россия. Россия, входившая в состав СССР, была лишена своей сути. Конечно, оставалась территория, язык, славянская культура. Церковь подвергалась гонениям – особенно при Сталине в довоенный период и при Хрущеве. Но бытие России находилось в тени. Сталин понял это, и для борьбы с нацизмом, воззвал к патриотизму, а не к идеологии. Он также воззвал к православию и позволил патриарху выступить по радио. Все это пробивало бреши в «машинерии» власти ради власти, так как помогало возвращению к корням.

Россия появилась вновь, но большая часть территории бывшей империи откололась от нее: Белоруссия, Украина, Казахстан, населенный в значительной мере русскими, обрели независимость, так же, как и страны Балтии, Кавказ и Центральная Азия. Именно в этом состоит связанная с падением СССР трагедия, о которой говорил президент Путин. Однако исчезновение советской системы было исторически необходимо для того, чтобы Россия вновь обрела свою истинную сущность. Что сегодня и происходит. А вот развал советского государства, возможно, не был столь неизбежен.

Итак, история вступила в новый этап. Коммунистический режим сам распался и кровавой революции для этого не понадобилось. В связи с этим созрели условия для того, чтобы новая Россия сформировалась как мир, отличный от Gestell. В этот момент идолы Gestell отступили: Бог возвысился над эго. Корни не были до конца уничтожены технократией и пробудились. Самым ярким примером в этом смысле является восстановление Храма Христа Спасителя на месте построенного советской властью бассейна. Коммунистический идеал исчез, уступив на какое-то время место деньгам, что характерно для западного Gestell, но деньгам пришлось уступить место военно-патриотическому идеалу, чувству самопожертвования. И хотя на смену человеку массовому коммунистическому пришел человек массовый западный, но значение личности было восстановлено в соответствии с иконой, изображающей Святого Георгия, поражающего дракона.