Читаем Роса и свиток полностью

— Добрый, добрый, — кивнул гость. Софья смотрела на него во все глаза: убей ее гром, он не выглядел носителем высоких чинов и владельцем огромного состояния. Плащ хороший, но пыльный, кружево манжет, что торчат из рукавов простого штатского камзола, тоже далеко не первой свежести, а высокие сапоги чуть ли не до колена покрыты грязью, словно гость шел по болоту. Одежда, впрочем, контрастировала с тонким аристократическим лицом и подчеркнуто аккуратно подстриженными светлыми волосами — гость словно специально надел какое-то видавшее виды барахло, чтобы сохранить инкогнито.

— Очень хорошая девушка, мой господин, — продолжала Яравна. — Сирота из дворянского, но обедневшего рода, знает три иностранных языка, обучена живописи и музыке. Никаких хлопот не составит, очень скромна и ласкова, истинное украшение и общества, и приватного досуга.

— Подойди, — сказал гость на амьенском. Софья послушно приблизилась к дивану. — Госпожа Яравна очень хорошего о тебе мнения… Полагаю, мне не придется разочароваться.

— Ни в коем случае, мой господин, — выдохнула Софья так же по-амьенски. — Я сделаю все, зависящее от меня, чтобы вы остались довольны.

Гость усмехнулся. Видимо, это очень не понравилось Яравне — решив, что за усмешкой последует отказ, и Софью не купят, она взволнованно сказала:

— Что-то поправить, мой господин? Может, перекрасить в блондинку или в рыжую?

— Рыжих красавиц мне хватает и на работе, — тонкие губы гостя скривила неприятная ухмылка, а Софья почувствовала, как в груди словно зазвенели мелкие острые льдинки: ее покупал инквизитор и в высоком чине, а это было опасно. Очень опасно. Чуть что — на костер, одна из ее соседок по приюту уже успела отправиться на казнь в качестве злостной ведьмы: не угодила господину, и тот решил разобраться привычными средствами. — Оставим так. Что ж, госпожа Яравна, мне все нравится, — гость отцепил от пояса кожаный мешок, в котором сытно звякнуло золото. Много золота. По изменившемуся лицу Яравны Софья поняла, что так дорого здесь еще никого не покупали.

Ей стало страшно. Она словно наяву ощутила язычки огня на коже.

— Оставьте нас. Мы обсудим дальнейшие детали сделки.

Яравна подхватила мешок и, не переставая кланяться, вышла из гостиной. Хлопнула дверь, и в коридоре раздался удаляющийся цокот каблучков. У Софьи ноги подкашивались, и, когда новый хозяин властно взял ее за запястье, она не устояла и упала рядом с ним на диван.

— Не бойся, — донеслось издалека. — Я обещаю, что с тобой ничего плохого не случится.

Софья сидела ни жива, ни мертва, страшась поднять глаза и посмотреть на нового владельца. Кокетливый бантик на изношенной шелковой туфельке был более интересным и безопасным.

Если хотя бы треть того, что рассказывают об инквизиторах — негромко и с обязательной оглядкой — то у Софьи крупные неприятности. Просто огромные неприятности, в сравнении с которыми раннее сиротство, судьба полуголодной приживалки и жизнь в публичном доме кажутся невинными детскими играми.

— Я забрал тебя у Яравны на полгода. Пока это минимальный срок, а там может выйти на пару месяцев подольше, — сказал инквизитор. — Потом, когда все закончится, ты уедешь из столицы. Я куплю тебе новую жизнь, в которой тебе больше никогда не придется заниматься подобным промыслом.

Софье казалось, что сиреневый безжизненный взгляд обжигает ее щеку.

— У тебя будет новое имя, свой дом и небольшой счет в банке, достаточный для того, чтобы вести спокойную жизнь вдали от всех этих мерзостей, — продолжал инквизитор. — Не бойся. Через полгода тебе будет не о чем волноваться и нечего бояться. Но для этого ты должна будешь сделать все то, о чем я тебя попрошу. Не пугаясь и не задавая лишних вопросов.

— О чем вы меня попросите? — негромко осведомилась Софья. Инквизитор улыбнулся.

— Ни о чем, что бы тебе пришлось делать через силу. Впрочем, если тебя что-то настораживает, то я не настаиваю. Можешь остаться здесь, с госпожой Яравной, — инквизитор нагнулся и провел пальцем по чулку Софьи, заштопанному от щиколотки до колена. — Она очень хорошо о тебе позаботится…

Инквизитор жил в трехэтажном особняке в центре столицы, его квартира занимала половину второго этажа. Номера на двери не было; проходя за хозяином, Софья подумала, что на письмах сюда, должно быть, пишут: «дом такой-то, второй этаж, налево» — если, конечно, инквизитору кто-то пишет письма. Сбросив на пол свой грязный плащ, новый господин помог Софье снять ее старенькую шелковую накидку и глухо произнес:

— Вот, здесь я и живу.