Читаем Рон полностью

Класт резко оборвал речь, но извиняться не стал – он был лордом. Разговор переел на другую тему. Вдруг Рон резко остановился и пошатнулся, будто его ударили тараном в грудь. Он узнал в одном из рабов того самого воина, стражника форта, что был с Гелем, когда на них напали эдоры. Ротен был обнажен по пояс, грязный, весь в пыли. Под кожей играли мускулы, но осанка стала сгорбленной, а голову он втягивал в плечи, словно боялся удара. На спине он тащил корзину с камнями, которыми была нагружена телега, стоявшая в двадцати шагах.

Рон покраснел, больше всего ему хотелось провалиться под землю, чтобы его не было видно. Добротная одежда и новехонькие сапоги жгли его огнем. Он мечтал лишь об одном – чтобы ротен не обернулся, иначе он умрет со стыда.

Класт проследил за его взглядом, и Рон поспешно выдавил:

– Пойдем отсюда.

Юный лорд внимательно посмотрел на Рона, но ничего не сказал.

«Я не смогу так жить. Я видел лишь одного, а что будет, когда вся страна наполнится ими? Придется уехать на северо-восточный или – сражаться.»

* * *

На этот раз Рон действительно не спешил вперед. Он изучал теорию, пока все не становилось кристально ясным. Надо сказать, что она оказалась сложнее математики и Рону давалась с трудом. Но он продолжал разбираться и все время повторял пройденное.

Обычно восторженные ученики, только что принятые в школу, доводят себя до нервного истощения, втихомолку применяя применяя свои новые возможности. Но Рон уже несколько утомился от своих самопальных занятий в лесу, и даже не понадобилось взбучки подмастерья, чтобы заставить его соблюдать график тренировок.

Тем не менее, Рону по сравнению с остальными учениками, легко удавалась «дикая» магия. Стоило ему понять, что хочет от него учитель, и он с легкостью выполнял любое простое упражнение.

С одной стороны это было хорошо, но с другой – возникал соблазн не разбираться в теории. Но Рон не давал себе спуску. Ротен страшно желал стать магом, он понял это с первого мига, когда встретился с магией Эмрио и Фингара. Это желание сперва утихло, заслоненное насущными проблемами, но возродилось с новой силой после встречи с Рудженом. Поэтому мальчик брал от своих учителей все, что только мог, уча даже то, что ему казалось ненужным. В душе Рон был педантом.

Простейшая магия называлась дикой от того, что была интуитивной. Теория была нужна, чтобы разобраться в сути процесса, а заклинания пробуждали в мозгу новые силы и помогали сосредоточиться. Они на четверть, если не больше, облегчали работу мага, как рычаг облегчает работу каменщика. Но только постигший законы, по которым они строятся, мог создать что-то новое, и поэтому теоретическая магия ценилась во много раз выше «дикой».

А вторая била из Рона ключом. Еще в начале зимы Санто сказал Рону:

– Если бы мы не знали, что не возвращаемся на этот уровень, я бы сказал, что в прошлой жизни ты был магом. И как это у тебя все так просто получается?

– Прости, я не совсем понял…

– Насчет чего?

– О прошлой жизни.

– А разве ты не знаешь, что с нами случается после смерти?

– В школе об этом не рассказывали…

– Наверное, потому, что про это почти никто ничего толком не знает. И рассказывать-то нечего. Да это и не важно.

– И все-таки?

– Впервые что-то узнали, когда ученики Тивендаля сумели поговорить с умершим. – У Рона вырвался возглас изумления. – Понимаешь, мы переходим с уровня на уровень. А между переходами души ждут в некоем месте, чтобы прийти в новый мир именно тогда, когда предназначено. С ожидающим можно поговорить.

– И что от них узнали?

– Только то, что я тебе рассказал. И еще, что мы не возвращаемся обратно, сюда. Как бы тебе это объяснить? Представь себе, что ты сидишь в комнате, где много дверей. Из нашей двери души уходят в несколько других, но никогда – туда, откуда вошли в комнату. Конечно, примитивная аналогия, но это вообще объяснить трудно.

– А они видели людей из других дверей? – жадно спросил Рон.

– Ну … да, но только они… они за оградой. Не имею понятия, что это значит.

– А как они выглядят?

– Там все выглядят одинаково, но как их описать, я не знаю.

– А ты сам их видел?

– Нет еще. Говорят, они ничего не помнят – ни деревьев, ни травы, ни воздуха. Даже имени своего. Вспоминают только самых родных и любимых.

– Как странно. Зачем же тогда жить… – пробормотал Рон.

– А во что верят в Ротонне? Я-то математик и о ротени ничего не знаю, хотя, конечно, должен. Она сейчас у всех на устах.

– Мы думали, что наши души уходят в страну умерших и нерожденных. Там много лесов и рек и нет глупой вражды. – мечтательно произнес мальчик. – Мы молимся духам предков, но помочь они нам могут только одним – вовремя послать на Землю нужного человека.

– Если там так хорошо, зачем же они сюда спускаются? – скептически спросил Санто.

– Не знаю. А зачем юный богатый лорд идет в солдаты или в моряки?

– Может быть, это какое-то испытание?

– Все может быть. Но этого нет. Ведь вы знаете точно. – с какой-то злостью в голосе ответил Рон.

– Да, мы знаем точно. – Санто выделил местоимение. – Хватит об этом. За работу!

* * *