Читаем Ромовый дневник полностью

Он откинулся на спинку стула и ничего не сказал. Был уже почти рассвет, но Нельсон Отто все еще рассиживался у своего фортепиано. Мелодия называлась «Лаура» – грустные нотки выплывали в патио и повисали на деревьях как птицы, слишком усталые, чтобы летать. Ночь была жаркая, почти без ветерка, но у меня в волосах копились капельки холодного пота. За неимением лучшего я принялся изучать дырку от сигареты на рукаве моей синей рубашки.

Сала заказал еще выпивку, и Гуталин притащил четыре рома, сказав, что это за счет заведения. Мы поблагодарили его и еще полчаса просидели молча. С берега доносилось неспешное позвякивание судовых склянок, когда оно отражалось от пирса, а где-то в городке по узким улочкам ревел мотоцикл, посылая эхо вверх по холму до Калле-О'Лири. В соседнем доме то усиливались, то затихали голоса, а из бара дальше по улице вылетали хрипы музыкального автомата. Звуки сан-хуанской ночи плыли по городку сквозь слои влажного воздуха; звуки жизни и движения, пока одни люди к чему-то готовились, а другие бросали попытки, звуки надежды и звуки стойкости – а поверх всех этих звуков тихое, смертоносное тиканье тысяч голодных часов, одинокий звук времени, что течет всю долгую карибскую ночь.