Читаем Ромео и Жаннетта полностью

Отец(видя Фредерика, освобождается от Люсьена). Он подбежал к ней! Он с ней! Отпусти меня! Если они побегут к семафору, то выберутся. Пролив делает изгиб, и там остаётся кусочек песка. Жаннетта это знает, она точно знает! Это их последний шанс… Пусть только бегут, чёрт возьми! Пусть быстро бегут! Почему они не шевелятся, что они вытворяют?

Люсьен. Разве не видишь… они разговаривают.

Отец. Но это сумасшествие! Они сумасшедшие, что один — что другой. Кто-нибудь побежит сказать им об этом? Я слишком стар! Сейчас не время разговаривать, чёрт побери! (Кричит, нелепый, приставив ладони ко рту.) Не говорите больше! Не говорите!

Люсьен(спокойно). Заткнись или я тебя задушу! Дай им поговорить. Дай им поговорить, пока у них есть такая возможность. Им много есть что друг другу сказать.

Во время паузы, они, задыхаясь и вцепившись друг в друга, смотрят.

Люсьен. А теперь ты видишь, что они делают, старый оптимист, скажи, ты видишь? Они целуются. Они целуются с морем, которое бежит им в спину. Ты ничего в этом не понимаешь, не так ли, старый Дон Жуан, неудачник, дряхлый рогоносец, рухлядь ты старая!

Люсьен ужасно трясёт отца.

Отец(воет, стараясь освободиться). Но прилив! Прилив, чёрт возьми! (Кричит, нелепый, бессильный.) Осторожно, прилив!

Люсьен. Им наплевать на прилив и на твои крики, на Улию, Мать, которые на них смотрят с дороги, на всех нас! Они в объятиях друг друга, и в их распоряжении осталось не больше минуты.

Отец(высвобождаясь, выскакивает из дома, крича). Не скажут, что я бездействовал! Я побегу к ним по таможенной тропе!

Люсьен. Вот именно, не замочи только ноги. (Не двигаясь, глядя на море.) Любовь, горькая любовь… ты счастлива? Дорогое сердце, дорогое тело, дорогая романтика… разве нечего больше сделать, нет книги для чтения, дома, чтобы его построить? Разве не сладостно это — лучи солнца, которые ласкают кожу, прохладное вино в стакане, вода ручья, тень в полдень, огонь зимой, снег и даже дождь, ветер, деревья и облака, животные, все невинные твари, и дети, прежде чем ни станут они некрасивы? Горькая любовь, скажи, не сладостно ли и всё остальное?

Люсьен отворачивается, как будто не желая видеть происходящего. Он подходит к столу, наливает себе стакан вина и говорит в потолок.

Люсьен. Ну. Ты доволен? Именно так всё и должно было произойти. Я, впрочем, сказал им, что тебе не понравится. (Пауза. Он наливает себе ещё вина.) Прости, господи, но ты мучаешь меня жаждой.

Он выпивает вино залпом. В тёмной накидке на пороге появляется почтальон.

Почтальон. Детки! Детки!

Люсьен. Для меня… наконец-то?

Люсьен вырывает у старика из рук письмо, лихорадочно ломает печать, смотрит, засовывает письмо в карман и берет, молча, сумку и шляпу с вешалки.

Почтальон (пока тот одевается). Ну что?

Люсьен(повернувшись, спокойно). Больше нету детей. Прощай, почтальон.

Он толкает его по-дружески и, не обернувшись, погружается в вечер.