Читаем Ромен Гари, хамелеон полностью

Принимая во внимание этот эпизод, следует учесть военный психоз весны 1939 года. Тридцатые годы прошли в атмосфере экономического и социального кризиса, под знаком воинствующего антисемитизма евреи представлялись злонамеренными, корыстными, агрессивными и рвущимися к власти зачинщиками войны, одновременно консервативными и мятежными. Огромное значение в обществе играли националистические группировки, такие как «Аксьон Франсез», «Патриотическая молодежь», «Огненные кресты» и французские националисты. В 1936 году все эти группировки были запрещены, но когда во главе правительства стал Леон Блюм, Ксавье Валла возмутился, что его «древней галло-романской страной управляет еврей».

Юдофобия не была занесена во Францию извне. Ее глашатаями стал целый ряд молодых талантливых писателей 30-х годов: Марсель Жуандо, Луи Фердинан Селин, Дрие Ларошель, Жан Жироду и др. Последний был назначен в комиссариат по информации и высказывался о необходимости ведения «сильного министерства по расовым вопросам». В книге «Полномочия» он пишет:

Мы полностью согласны с Гитлером в том, что высшая форма политики непременно предполагает расовый подход, ведь этого придерживались и Кольбер, и Ришелье.

И ниже:

Дрие Ларошель сокрушался по поводу того, что страна пребывает в состоянии упадка, по поводу «ужасающей несостоятельности Франции», в которой, по его мнению, были исключительно евреи.

Луи Фердинан Селин в 1937 году в «Мелочах для истребления» давал такой совет:

В 1938 году Пьер Гаксон так писал о Леоне Блюме: «Он воплощает все то, от чего у нас стынет кровь в жилах и идут мурашки по коже. Он — это зло. Он — это смерть».

Когда 7 ноября 1938 года семнадцатилетний польский еврей из Германии убил советника германского посольства Эрнста фон Рата, движение «Аксьон Франсез» бросило клич: «Никакой войны для евреев!»