Читаем Романтика. Вампиры полностью

Что было после — не помню. Темнота. Боль. Я проснулась в поту. В полутьме различались лишь тени, похожие на наркоманов. Высокие стены, каменная кладка, кирпичи, раствор, ржавые двери. Постоянный звук капающей где-то воды. Я лежала на матрасе, промокшем от пота и крови, покрытом плесенью, голая. Сломанные кости, выбитые зубы. Я была до смерти избита. Боль вызывала во мне желание раствориться, опуститься в застывшую, нечувствительную темноту.

Но она присела рядом, следя за мной эбеновыми глазами. Хищными, голодными глазами, таинственными, как черные дыры, ждущие в центре Галактики. Ждущие, чтобы поглотить звезды, планеты и даже время. Глазами, готовыми поглотить душу.

Она улыбнулась, и кровь изо рта пролилась на бетонный пол.

— Это не игра, — сказала она и облизнула губы.

— Я никогда и не думала, — попыталась ответить я.

Голова кружилась. Слова не хотели выстраиваться в предложения.

Она кивнула:

— Мы понимаем друг друга. Ты понимаешь меня. Ты знаешь, что это не…

— Не игра, — прервала я ее, и на мгновение мне показалось, что она готова оторвать мне голову.

Она змеей сползла по матрасу к моим ногам. Слабая искра вспыхнула в ее мертвых глазах.

— Ты голодна? — спросила она. Кровь снова сочилась из ее рта.

— Ты знаешь, что я сделала, чтобы найти тебя? — ответила я вопросом на вопрос.

— Ты думаешь, тебе можно спрашивать? Думаешь, поэтому ты здесь? Я задала вопрос!

— Мне плохо, — ответила я.

Она кивнула:

— Тебе станет хуже, если не поешь. — И она изрыгнула на бетонный пол и край матраса темно-красный поток, испачкав меня полупереваренной кровью. Вытерла рот и села.

— С этого все начинают… — объяснила она.

Я минуту или две смотрела на застывающую кровь. Затем откинулась на спину и стала смотреть в потолок, который казался таким далеким. В крыше было окно. Ночь. Я закрыла глаза и попыталась понять, что может заставить ее убить меня.

— Поспеши. Кровь должна быть теплой, — прервала она мои мысли.

— Я еще могу отказаться? — спросила я. — Могу изменить свое решение?

В ответ — молчание. Возможно, она удивилась. А может, и нет. Я сомневаюсь, что когда-нибудь узнаю точно.

— Еще не поздно, — наконец сказала она. — Я могу убить тебя, если это все, чего ты хочешь. Но это жалкий конец, хотя…

Ее голос. Мне жаль, что я не могу найти слова, чтобы описать ее голос. Его нужно услышать, я думаю. Несмотря на сломанные кости, мне захотелось уползти далеко-далеко, скрыться в темном углу, где бы она не смогла меня достать. Этот голос заставил меня захотеть умереть.

— Мне не важно, — сказала она. — Будут другие. Всегда есть. Вы никогда не перестанете приходить.

— Но я пришла не сама, — сказала я. — Ты взяла меня. Я даже не знаю, где я.

— Неужто так и было, моя девочка? — засмеялась она, облизывая кровь с кончиков пальцев. — Но это не так, насколько я помню это.

Она убрала грязные волосы с моих глаз. Ее пальцы, холодные как лед, коснулись моего лба. Арктический холод против жара лихорадки. Я вздрогнула, мои зубы отбивали чечетку.

— Не ищите монстров, если не хотите их найти, — сказала она.

Чего я ждала? Великолепного падшего ангела, байронического демона? Я действительно думала, что она будет красива? Я прочла достаточно, чтобы знать. Чтобы быть готовой к тому, что увижу перед собой горгулью, перемазанную запекшейся кровью, грязью и дерьмом. С волосами цвета соли и перца, спутанными в воронье гнездо, с худым ребяческим телом, покрытым шрамами и еще не зажившими ранами. Ее левый сосок когда-то давно был оторван.

— Что? Я недостаточно хороша для тебя? — спросила она и обнажила зубы, как озлобленный ребенок.

Где-то наверху, в перекрещивающихся стальных балках, у окна в крыше, порхала птица.

— Я думала, ты знаешь женщин, — проворчала она и встала.

И я увидела член у нее между ног. Что-то очень похожее на маленький чахлый член в ребристой роговой оболочке.

— Книги, — сказала я, не в силах отвести взгляд от него. — Книги были пустой тратой времени. Люди, которые их писали… они не знали.

— Они никогда ничего не знают, — сказала она, переступая через лужу кровавой рвоты. Она стояла надо мной, сверкая голодными глазами, сжимая член кончиками пальцев. — Они прячутся за ритуалами и заклинаниями. Они слишком боятся, чтобы противостоять тому, чего действительно желают. Ты не похожа на них.

— Я не… ты уверена в этом?

— Нет, — ответила она. — Я никогда не уверена. Но мы увидим. Скоро мы это увидим, моя девочка.

Она опустилась на колени. Склонилась надо мной. Ее твердый член сильно прижимался к моему животу. Она наклонилась и поцеловала меня. Ее язык скользнул по моим зубам, и я попробовала кровь того, кого она убила этой ночью.

Вкус крови не был новым для меня. Я была к нему готова. Но оказалось, что вкус крови — это не только слабый металлический привкус, какой бывает, когда кусаешь алюминиевую фольгу. Было в нем что-то похожее на смесь плесени, патоки и высушенного тимьяна. Эфирное насилие. Штормовой ветер, сдувший в морской отлив паковый лед. Ее прогорклое, сладкое дыхание затопило мое горло, заполнило мои легкие.