Читаем Романтика. Вампиры полностью

— Это мой отчим, — заявляет он, и его передергивает, думаю бессознательно, от отвращения. — Его зовут Росс Блэкбурн, и он — проклятый сукин сын, заслуживающий смерти.

Джеффри изменился до неузнаваемости, гнев, охвативший его, похоронил под собой страх и неуверенность. Руки сжались в кулаки, плечи расправились, а сердце — я слышала — сердито бухало в груди. Нельзя не признать — это привело меня в замешательство. На первый взгляд мальчик выглядел таким мягким и безобидным. А теперь он походил на человека, всерьез размышляющего, а не сделать ли грязную работу самому?

— Лады, — говорю я, нисколько не заботясь о том, заслуживает ли на самом деле смерти Росс Блэкбурн.

Меня не нанимают убивать беспричинно. Я ясно дала понять Майлзу, моему агенту, — или сутенеру, как он со смехом сам себя называет, — что не собираюсь губить невинных свидетелей, случайно оказавшихся не в то время и не в том месте. Вероятно, он поручает такие дела кому-то другому, но я такие заказы не беру.

Джеффри явно удивлен моим легким согласием.

— Тебе… э-э-э… не нужно узнать больше? — Ярость его испарилась так же быстро, как и закипела. Взгляд его сейчас был снова жалким и растерянным, как в первый момент при встрече.

— Мне нужен адрес. И естественно, аванс.

Он снова сглотнул:

— Да. Конечно. — Мальчик подался вперед, извлекая из заднего кармана бумажник. — Когда ты… все сделаешь?

Уверена на все сто, что Майлз объяснил мой модус операнди, то бишь образ действия, когда Джеффри связался с ним. (Как это дитя ухитрилось выйти на Майлза, само по себе интересная история, но я не слишком любопытна.) Но теперь он слишком смущен и взволнован, чтобы помнить, так что я, так и быть, отвечаю, пока он толкает ко мне по столу тонкий конверт.

— В течение двух недель он исчезнет, и его никто больше не увидит. — Проверяю сумму, обозначенную на вложенном в конверт банковском чеке, после чего награждаю Джеффри одним из моих самых мрачных взглядов. — Если убиваешь его ради наследства, придется очень долго ждать, прежде чем его объявят мертвым. Тела никогда не найдут.

Мальчик вздрагивает:

— Плевать на деньги! Я только хочу, чтобы он сдох. — В глазах его блестят слезы, только по щекам еще не катятся.

Обычно я не задаю клиентам лишних вопросов. Уверена, Майлз не поставляет мне невинные жертвы. А поскольку мне все равно нужно питаться, почему бы еще и не получать за это деньги? Но возможно, годы дают о себе знать. Этот парнишка ничуть не похож на моих обычных клиентов, так что могу я, в конце концов, проявить любознательность?!

— Что он натворил? — спрашиваю.

И думаю, Джеффри испытал облегчение, получив возможность выговориться.

— Убил мою мать! — Ярость в голосе мальчика свидетельствовала о том, что горе его все еще свежо. — Он женился на ней ради денег, зная, что она уже больна! А когда рак не прикончил ее достаточно быстро, он ее отравил!

Ясно. Да, это определенно не похоже на обычный случай. Знаю-знаю, я утверждала, что подробностями не интересуюсь, но на сей раз не смогла удержаться, чтобы не разведать еще кое-что.

— А ты сообщил об этом полиции?

Он отмахнулся:

— Все говорят, что она умерла естественной смертью, но я-то знаю! Ей прочили еще пару лет, а спустя шесть месяцев после свадьбы с треклятым засранцем она уже лежала в гробу. И он получил половину ее состояния.

По-моему, рассказ малость подозрительный, особенно в устах горюющего сыночка. Я сунула конверт с чеком в записную книжку, размышляя, а не кончится ли все тем, что я все-таки убью невиновного.

Но тут меня озарило. В моем распоряжении две недели, а я (следует признать) получаю чисто кошачье удовольствие, играя с добычей. Проведя небольшое осторожное расследование, я выясню, действительно ли Росс ускорил уход своей благоверной. И если нет, тогда деликатесом месяца станет сидящий здесь мальчуган. Не в моих привычках убивать клиентов — чего Майлз не одобряет, — но, думаю, я сделаю исключение, если окажется, что Джеффри нанял меня под ложным предлогом. И смерть его мне едва ли припишут.

— Дай мне две недели, — сказала я, вновь обменявшись с субчиком рукопожатием. — Две недели — и тебе не придется больше вспоминать о нем.

После ухода Джеффри я покинула кабинку и присела возле одного из примеченных сразу пьянчуг-неудачников. Типчик оказался столь жалок, что не потребовались бы даже мои сверхъестественные способности к убеждению, только вот торчать в этом кабаке сверх меры мне жутко не хотелось. В тот момент, когда мне удалось привлечь его внимание — а сие оказалось непросто, ибо текила интересовала его куда больше, — я загипнотизировала его. Никто не видел, как я уводила его в грязный сортир, предназначенный и для мужчин, и для женщин. Судя по вкусу, по венам его бежало больше алкоголя, чем крови, и, клянусь, выпив, я и сама почувствовала себя под градусом. Нет, я не убила его. Питаться мне нужно каждую ночь, а убивать достаточно раз в пару недель, для подзарядки, так сказать, душевного аккумулятора. Без этого мое тело быстро одряхлеет и умрет, так что мой род занятий приходится весьма кстати.