Раз статья настоящая, значит, Натан — настоящий журналист. Чем же он по большому счету отличается от агента? И тот и другой — посредники, знают, что продается, помогают найти покупателя. Именно так она скажет Натану. Но сперва он пообщается с полицией. А что, вполне естественно: их свела опасность, перед ее лицом люди быстро прикипают друг к другу. Только с завтрашнего дня Натану придется спать в другой комнате: ей нужны костюмы. Да, бытовые проблемы еще возникнут, придется приспосабливаться. Дверь лучше не закрывать… Летти выскользнула из комнаты, почистила зубы, легла в кровать и, так как была лишь сезонным вампиром, поставила будильник на полдень.

Перевод А. Ахмеровой

Саванна Русс

Глубокий прикус

Что определяет судьбу человека? В этом случае ее определил глазной зуб, расколовшийся до самой десны. Он был крупный, острый как пика, а его обладатель — молодой человек с длинными волосами, несколькими серьгами в одном ухе и стройным телом танцора — напоминал гота. Поэтому стоматолог Сол Тайтл решил, что зуб заточили намеренно.

«На что только не приходится смотреть стоматологу! — думал врач, делая парню рентгеновский снимок. — В мире столько извращений!»

Жарким июльским вечером, когда Солу позвонила секретарь, с бухты Гованус на Бруклин наполз густой туман. Он заглушал шаги прохожих, растворял тени машин и китайских ясеней. Старые кошмары ползли вдоль обочин и кружили у водосточных канав.

Секретарь прощебетала, что какой-то парень сломал зуб, а в службу экстренной помощи обращаться не желает. Бланш, любимая тетушка Сола, направила его к своему племяннику-стоматологу.

Толстые пальцы Сола стиснули сотовый. С тетей Бланш шутки плохи. Однажды Гленда Фэй, сестра Сола, отмахнулась от тетушкиной просьбы купить копченого сига в магазине на Восемнадцатой авеню: некогда, мол. Десять лет спустя, на свадьбе Гленды, тетя Бланш отстояла в очереди гостей, но не поцеловала новобрачную, а протянула ей сухонькую ладошку. «Милая, ты по-прежнему очень занята и не потратишь десять минут, чтобы помочь пожилой, измученной артритом женщине?»

В общем, Сол быстро согласился принять больного, хотя была суббота и часы приема давно закончились. Если честно, он особо не возражал хотя бы потому, что присмотрел в «Серкит-сити» плазменный телевизор и быстро прикинул, сколько можно содрать с того хлыща. Личная жизнь тоже не страдала. Сол был одинок — ни жены, ни подруги.

Нельзя сказать, что в любви ему не везло. Ничего подобного! В зубоврачебной школе его звали Сверлом, причем сверлил он не только гнилые зубы. Но личная жизнь давно заглохла и простаивала в сыром гараже его существования. А с кем сейчас крутить романы? Разве что с выпускницами Колледжа Сары Лоренс, которых он встречал в синагоге, а ведь каждой из них хорошо за тридцать.

Обвислая грудь, седеющие, из принципа не крашенные волосы, попы широкие и мягкие, как диванные подушки, — у этих красавиц имелось собственное мнение обо всем — от использования фэн-шуя в интерьере приемной до употребления смертельно опасной пастромы, которую так любил Сол. Биологические часы тикают, в голове доллары — Сола эти дамы штурмовали одна за другой.

Сол Тайтл отмалчивался. Он давно бы разбил стакан под хуппой, если бы не страсть, тайная и постыдная. Эта страсть гнала его в киоск за свежим «Плейбоем» и заставляла тратиться на «особые» каналы кабельного телевидения. Сол мечтал лишь о голубоглазых блондинках с маленькими носиками и именами вроде Банни. Иначе говоря, его темным сефардским глазам требовались гоянки, желательно голые.

Итак, субботним вечером парень-гот, одетый во все черное, сидел в стоматологическом кресле, Сол мурлыкал мелодию из «Призрака оперы» и изучал рентгеновский снимок. Он решил, что зуб можно спасти, но придется поставить коронку.

Профессиональное красноречие не подвело — Сол объяснил пациенту, что с зубом и как можно заплатить за прием. Впрочем, у него имелся один вопрос: нужно ли сохранить заостренный кончик клыка или лучше подкорректировать его форму и надеть такую же коронку на зуб с другой стороны? «Очевидный плюс второго варианта — красивая улыбка», — заключил Сол и осклабился, демонстрируя ровные белоснежные зубы.

Даже с полным ватных тампонов ртом пациент захохотал. От смеха, напоминавшего треск льда на реке, рентгеновский снимок задрожал в пухлой руке Сола. Тогда пациент, назвавшийся Брайсом Каньоном, сказал, что он вампир и по очевидным причинам кончик зуба следовало сделать поострее.

Вопреки скептицизму, любопытству и как минимум небольшому страху, Сол сохранил профессиональное хладнокровие. Голова заработала в турборежиме: он оценивал риск, взвешивал все за и против.

— Для такого, как вы, здоровье зубов имеет первостепенное значение, — наконец проговорил Сол.

— Верно, — прошамкал сквозь вату Брайс.

— Опытный стоматолог, ну, такой, как я, мог бы удовлетворить потребности — уж простите за каламбур! — вам подобных.

Брайс Каньон кивнул.

— Тогда, пожалуй, нам нужно поговорить, — заключил Сол.