Читаем Романтика. Вампиры полностью

И бог ты мой, как же это было прекрасно! Все, все, чего бы он ни хотел от нее, было прекрасно — только бы это удивительное ощущение продолжалось.

— Ты должна сказать, — настойчиво прошептал Миклош. — Скажи, Катрина. Дай мне разрешение.

О боже. Разрешение? Шутит он, что ли? Впрочем, это отчего-то показалось ей восхитительным. Восхитительно было знать, что он не станет — не сможет — продолжать без ее разрешения.

Катрина отчасти овладела собой. Тело ее пылало, охваченное желанием, подобного которому она не испытывала никогда и ни с кем. Она немного отстранилась — лишь для того, чтобы посмотреть на Миклоша.

И увидела только одно — сладостную боль, исказившую его прекрасное лицо. В уголке его рта влажно блестела капелька алой крови. Помимо воли Катрина протянула руку и коснулась ладонью его щеки. Кончиком большого пальца она смахнула капельку своей крови и заглянула в глаза Миклоша.

Руки его еще крепче прижали ее. Неужели она в ужасе отшатнется от него? Именно сейчас, когда так ему нужна?

Девушка приложила ладонь к своему горлу. Осторожно коснулась шеи, а затем подставила пальцы под свет свечи. На них тоже влажно блестела кровь.

Она вновь перевела взгляд на Миклоша, погладила его по щеке, и он закрыл глаза, трепеща от этого прикосновения. Рука Катрины соскользнула к его губам, и он поцеловал ее пальцы, покаянно слизывая с них следы крови. Затем наклонился ниже и поцеловал уже заживающую ранку, которую сам же и нанес.

Разрешение было дано.

Руки Миклоша приподняли блузку Катрины и скользнули под нее.

Девушка закрыла глаза, отдаваясь его ласке. Она позволила Миклошу утолить голод, и теперь настало время для утоления иных желаний.

* * *

— Она нужна мне.

Миклош произнес эти слова мрачно и с вызовом, глядя в глаза Кайлу. Они стояли в парадно обставленной столовой дома Кайла.

— Это прекрасно, Дестрати, но неужели ты думаешь, что твои речи или желания хоть в малейшей степени тронут Доминика либо Сарину?

Кайл покачал хрустальный бокал с красным вином, небрежно зажатый между средним и безымянным пальцами.

— Мое имя — Миклош, — нахмурясь, проговорил молодой вампир.

— Да неужели? — насмешливо отозвался Кайл. — Ты так долго был Дестрати, что не помнишь даже собственной фамилии. Теперь, отыскав нечто невероятно ценное, готов пойти ради него против собственного семейства. И вдруг выясняется, что тебя оскорбляет их родовое имя?

— Меня оскорбляет то, как ты его произносишь, — ответил Миклош и оглянулся на дверь спальни, где спала Катрина.

— Я бы сказал, что она не столько спит, сколько приходит в себя, — продолжил Кайл, отпивая глоток из бокала. — Ты сделал все, как я тебя учил?

— Ты же знаешь, что сделал, — процедил Миклош с отвращением. — Зачем спрашивать о том, что и так уже знаешь?

— Из вежливости, — пояснил Кайл и, допив вино, поставил бокал на каминную полку, рассеянно любуясь языками огня. — В отличие от тебя, Дестрати, я не забываю правил хорошего тона.

— Почему ты нам помогаешь? — спросил Миклош. — Нам — и особенно мне. Твоя ненависть к Дестрати давно уже так же знаменита, как твое могущество.

Кайл с минуту задумчиво разглядывал его, выразительно вскинув бровь при слове «нам».

— Тебе так важно знать, что мной движет?

— Очень, — ответил Миклош. — Я слишком хорошо помню поговорку о бесплатном сыре.

— Умный мальчик, — отозвался Кайл с добродушной усмешкой, на мгновение обнажившей клыки. — Я знал, что с тобой стоит иметь дело.

С этими словами он многозначительно глянул в сторону спальни, где была Катрина.

Миклош понял значение этого взгляда и кивнул.

— А теперь, Миклош, слушай внимательно, потому что повторять я не стану.

* * *

Сарина нервно мерила шагами залу Совета клана Дестрати и, как ни старалась, остановиться не могла. Вестей не было — ни из материального мира, ни из эфирного. Ее черные глаза встретились — уже в который раз — со взглядом бледных глаз Доминика, и в который раз он не нашел для нее ни слов ободрения, ни иных слов.

Когда в дверях наконец появился вестник, в зале Совета явственно прозвучал вздох облегчения. Вестник приступил было к церемониальному поклону, однако Сарина нетерпеливым взмахом руки остановила его.

— Говори! — властно повелела она. — Какие вести ты нам доставил?

Вместо ответа, вестник оглянулся на дверь.

На пороге стоял Кайл. Взгляд его скрестился со взглядом Сарины.

— Кажется, пресловутая невежливость Дестрати заразила и их предводителей, — холодно заметил Кайл.

Вестник наскоро поклонился Доминику и Сарине, затем Кайлу — и поспешил удалиться. Кайл вошел в залу и отвесил поклон Сарине. Доминику он лишь кивнул.

Доминик в ответ наклонил голову, — правда, движение это выглядело внешне неловким и чопорным. Кайл усмехнулся и тут же отвел незримую руку своей силы, давившую на затылок предводителя клана.

— Не трудись приседать в реверансе, Сарина, — промолвил он. — Не сомневаюсь, что за долгие века ты начисто разучилась это делать, если вообще умела.

— Ты здесь нежеланный гость, Предатель, — зловеще прошипела Сарина. — Тебе нечего делать в зале нашего Сове…

Кайл безразлично махнул рукой — и голос Сарины резко оборвался.