Читаем Роман века полностью

Воспоминания о пережитых кошмарах заставили беднягу позабыть о первоначальной сдержанности. Теперь он говорил эмоционально, даже вскакивал с места и размахивал руками. Правда, речь его была несколько хаотичной и местами даже непонятной, но чем меньше я его понимала, тем больше сочувствовала и даже жалела, особенно в те моменты, когда у него от волнения перехватывало горло. Тогда он замолкал, и лишь глаза говорили — такая бесконечная скорбь в них выражалась! Да и как было не пожалеть преследуемых бешеным ревнивцем двух влюбленных, к которым судьба оказалась столь жестокой! А в искренности несчастного сомневаться не приходилось, достаточно было его увидеть и услышать. Думаю, не только мне, но и любому станет ясно, что этот человек находится в состоянии полного отчаяния и только огромным усилием воли удерживается от того, чтобы рвать на себе волосы и биться головой о стену. Сколько страсти, какая глубина чувств! Просто трудно поверить, что такое возможно в наш рациональный век.

Некстати мелькнула мысль — что нашла в этом человеке та женщина? Я тут же прогнала ее (мысль), вспомнив, какого бесцветного типа вот уже пятнадцать лет слепо обожает моя подруга. Интересно, как выглядит предмет чувств несчастного брюнета с орлиным носом?

Ему тем временем удалось немного взять себя в руки, и уже спокойнее он сказал:

— И вот нам в голову пришла одна идея.

Выговорив это, несчастный неуверенно взглянул на меня, как бы сомневаясь, можно ли доверить мне столь важную тайну, и с отчаянной решимостью продолжил:

— Идея, может, и дикая, но в ней вся наша надежда. Если ее осуществить, суд немедленно даст развод, сколько бы муж ни протестовал. Я консультировался с самыми лучшими адвокатами… Если бы мы… если бы моя возлюбленная… Одним словом, если бы у нас был ребенок!

Я хорошо помнила его слова о предстоящем через полгода заграничном вояже и не могла сдержать восклицания:

— Что вы такое говорите? Ребенок за полгода?! Недоношенный, что ли?

— Да нет, не совсем так. Ему не обязательно родиться, хватило бы медицинского заключения. Никаких подделок, справка от врача, разумеется, должна отражать истинное положение вещей.

Я уже открыла рот, чтобы высказать обуревавшие меня сомнения, но поспешила его закрыть. Ошеломляли грандиозные трудности, которые придется влюбленным преодолеть для осуществления своей идеи. Если хотят иметь ребенка, им надо, как минимум, встретиться в спокойной обстановке, иначе нельзя… И я представила себе жуткую картину: в подъезде неистовствует муж, сбежались соседи, явилась милиция. Муж не только кричит и ругается на лестнице, но и наверняка изо всех сил колотит в дверь… Железные нервы надо иметь, чтобы в такой ситуации… Если после этого и родится ребенок, будет ли он полноценным?

Возможно, несчастный любовник пришел к той же мысли. Он вздохнул так тяжело, что пепел из пепельницы поднялся легким облачком и опустился в мою чашку с кофе.

Бедняга так сконфузился, что на него жалко было смотреть. Он сорвался с места, выхватил у меня из-под носа кофе с пеплом, заказал новый и чуть ли не на коленях выпросил позволения на этот раз заплатить за него. Естественно, рассказ о муках любви пришлось прервать на самом интересном месте. Признаюсь, я с нетерпением дожидалась продолжения и начала первая:

— Ну хорошо, вы меня заинтересовали. Однако я так и не поняла, зачем вы мне рассказали свою историю. Я-то вам зачем?

— О, к этому я и веду и чрезвычайно признателен милостивой пани за то, что согласилась меня выслушать. Итак, вы наверняка уже поняли, что в сложившейся ситуации нам с Басенькой здесь просто нет возможности встретиться. Вот мы с ней и решили уехать отсюда недели на две-три. Все равно куда. А чтобы муж 06 этом не узнал, чтобы ни малейшее подозрение не закралось ему в голову…

Он не договорил и взглянул на меня. Это был взгляд приговоренного к смерти, которому в самый последний момент, уже под виселицей, блеснула слабая искорка надежды.

— Прошу вас, — со сдержанной страстью произнес он, — дайте мне договорить, воздержитесь от криков протеста. Видите ли, Басенька… Я не сказал, что так зовут даму моего сердца? Так вот, Басенька и ее муж не только уже давно не спят в одной спальне, но и почти не разговаривают друг с другом, почти не видятся, хотя и продолжают жить в одном доме. Они находятся в состоянии… как бы это поточнее выразиться… в состоянии постоянной холодной войны, так сказать, войны позиционной, и нашу идею вполне возможно осуществить, не такая уж она сумасшедшая, как может показаться на первый взгляд.

Я не издала крика протеста, напротив, вся обратилась в слух, и ободренный любовник продолжал уже более уверенным голосом: