Читаем Роман с президентом полностью

Был и еще один аспект взаимоотношений с прессой. В условиях укрепляющейся президентской власти основные «политические блюда» варились в Кремле. Кремль и, в частности, пресс-служба были поставщиками важнейшей политической информации, без которой не может жить ни одна газета. Серьезно поссориться с Кремлем — значило бы отрезать себя от важных источников политических новостей. В руках пресс-службы был такой серьезный инструмент, как аккредитация журналистов. Я никогда не злоупотреблял этим оружием, понимая, что оно обоюдоострое. За все время работы в Кремле я «не отлучил» ни одного журналиста. Время от времени у меня, конечно, возникали трения с рядом коллег, но их удавалось быстро преодолеть.

В Москве в то время существовал (существует и сейчас) весьма влиятельный и достаточно закрытый для посторонних Клуб главных редакторов. Политическую тональность в нем задавали такие известные и влиятельные в среде журналистов люди, как Игорь Голембиовский, главный редактор «Известий», и Владислав Старков, главный редактор «Аргументов и фактов». Бывали там и генеральный директор ТАСС Виталий Игнатенко, и руководитель Российского телевидения Олег Попцов. В этом «ареопаге» фактически вырабатывалась общая линия демократической прессы по отношению к власти. Михаил Полторанин, в то время близкий к президенту и влиятельный, будучи председателем Комитета по делам печати и вообще человеком хлебосольным, умеющим хорошо покормить журналистскую братию, был в Клубе главных редакторов своим и часто устраивал его «сессии» на министерской территории. Тем более что при возглавляемом им Комитете имелся отличный ресторан. Так что «сессии» обычно завершались хорошим застольем, где с предельной остротой и доверительностью обсуждались самые сложные политические вопросы, выносились негласные приговоры тем или иным политикам. Я попросил М. Полторанина ввести меня в круг этих людей. Меня приняли как коллегу. И я ни разу не позволил себе злоупотребить оказанным дружеским доверием. Мнения, которые приходилось слышать там, для меня были весьма важны. Но далеко не всегда (и чем дальше, тем больше) они высказывались в поддержку президента. Обвинения в адрес Бориса Николаевича, нередко справедливые, слышать было, разумеется, больно. Но всегда полезно.

В Кремле определенная группа людей исходила из того, что президент всегда прав. Это очень вредило политике. Ссылка на мнение влиятельных главных редакторов, многих из которых президент знал лично, давала мне возможность ввести Ельцина в курс альтернативных представлений и оценок. Президент, кстати, дорожил этим…

Добрые, товарищеские отношения с главными редакторами давали мне возможность находить выход из весьма щекотливых ситуаций. Одна из них возникла вскоре после моего назначения. Дело было сразу же после поездки президента в Ташкент, где проходила важная встреча лидеров СНГ.

В Верховном Совете, который все более входил в конфронтацию с президентом, выступил В. Исаков, один из самых непримиримых критиков Ельцина, с обвинением, что во время этой встречи президент был нетрезв. Исаков ссылался на весьма красноречивые телевизионные репортажи из Ташкента. Меня срочно вызвали в Кремль.

В машине тогда еще не успели установить спецсвязь. Это, кстати, делается по личному распоряжению президента. Ее установили примерно через неделю — громоздкую, старомодную, безумно тяжелую (больше 100 кг) систему, дающую возможность вести конфиденциальные разговоры, в том числе и с самолетом президента. Аппаратура занимала почти весь багажник. Разговаривать с помощью этой связи было настоящей мукой. Разговор зашифровывался и на другом конце провода расшифровывался, что создавало большие помехи. В трубке как будто все время квакали лягушки, и часто было невозможно расслышать, что говорят. Иногда из-за этого происходили глупейшие накладки. К тому же электроника давала сильное излучение, появлялась головная боль, сохла кожа на голове и руках. Чтобы предохранить людей от излучения, нужны были специальные армированные стекла. Но такие ветровые стекла были только у В. Илюшина, В. Семенченко и Л. Суханова. На остальных помощниках по отвратительной советской привычке экономили. Конечно, эти стекла при настойчивости можно было бы заполучить. Но для этого нужно было бы «попросить», короче говоря, поунижаться. В Кремле ничего не давали просто так, по должности. Обо всем необходимо было просить. Это своеобразная форма мелочной аппаратной власти. Зато даже средние чины из Главного управления охраны (ГУО) имели все необходимое. Вообще, должен сказать, что в ГУО проявляют куда большую заботу о людях, чем в службе помощников, где проявляется какое-то, я бы сказал, извращенное скупердяйство, смысл которого не столько в экономии, сколько в стремлении «поставить человека на место». Даже помощники президента по всем материальным и бытовым аспектам зависят не от системы и не от самого президента, естественно, далекого от этих мелочей, а от конкретного чиновника.

Итак, первые неприятности…