Госпожа Эленшлегер упомянула какого-то Макса в том плане, что мать безвременно покинула сына, и как же он будет жить без нее дальше. Для Стаса это было большой неожиданностью. Десанка никогда, даже намеком не давала понять, что у нее есть сын. Стоянов незаметно покосился в сторону Станислава и поджал губы. Видимо, и он обратил внимание на слова пожилой дамы о Максе.

Когда эмоции госпожи Эленшлегер пошли на убыль, Димитр сунул ей под покрасневший нос еще одно фото, точнее – фоторобот.

– А этот мсье вам знаком? – строго спросил он.

Женщина достала платок, вытерла слезы и, нахмурив лоб, внимательно вгляделась в компьютерное изображение. Стас и Стоянов с напряжением следили за поведением госпожи Эленшлегер. Поначалу она дернула плечами, как бы готовясь к отрицательному ответу, но через мгновение морщины на лбу разгладились.

– Кажется, я видела этого человека, – не совсем уверенно сказала женщина. – Но тоже на фото. У мадам Готье есть бювар, в котором она хранит кое-какие документы, фото... Я однажды убирала, случайно уронила его, и оттуда выпала фотография. Кажется, на ней был запечатлен этот человек. Он снят на фоне какой-то реки вместе с Максом, сыном мадам Готье. Хотя, возможно, я и ошибаюсь...

– Мы можем увидеть ту фотографию? – вступил в разговор Станислав. – Этот человек подозревается в причастности к убийству Де... мадам Мишель Готье.

Стас почти не покривил душой, обвинив Здравко Славича в смерти Десанки. Именно он привел женщину к трагическому завершению ее жизненного пути.

– Ну, я не знаю, – растерянно сказала госпожа Эленшлегер. – Для обыска квартиры мадам Готье, вероятно, необходимо постановление суда...

– Ни о каком обыске, мадам Карен, речь не идет, – мягко сказал Стоянов. – Мы хотим просто осмотреть ее квартиру. Обыск и осмотр – совершенно разные действия. В расследовании гибели Мишель Готье дорога каждая минута, любая, самая незначительная деталь. Преступник, по следу которого мы идем, может скрыться, и тогда правосудие не свершится. Вы же не хотите этого?

– Убийца Мишель должен быть наказан! – взмахнув половником, решительно выдала госпожа Эленшлегер. – Ждите! Я быстро переоденусь, и мы поедем на квартиру мадам Готье.

Глава 13. Легавая почуяла дичь

Надо признаться, Стоянов действительно был мастером очарования пожилых дам. В обиходе спецслужб есть такое понятие, как «водопад». С водой оно никак не связано, проходит более по категории аллегорий. «Водопад» подразумевает собой активный разговор, массированный выплеск на собеседника многих ушатов нужных и ненужных слов. Его втягивают в оживленную беседу, заговаривают, и в процессе болтовни обо всем и ни о чем, по крохам, по микронам вытягивают необходимые сведения.

За время переезда на автомобиле переводчика Андрея из окраинного спального района в центр Копенгагена Димитр сумел не только окончательно очаровать, но, главное, войти в доверие и разговорить госпожу Эленшлегер.

С мадам Готье, то есть с Десанкой, она познакомилась три года назад. Та нашла госпожу Карен по объявлению в газете. Десанка купила себе квартиру в тихом центре Копенгагена, и ей срочно понадобилась домработница. Тому, что помощница Славича обзавелась недвижимостью, будучи в то время активным сотрудником международной преступной организации киллеров, удивляться не стоило. В Синдикате был строгий табель о рангах. «Пехота» и «гвардейцы» коротали время в перерывах между выполнением заказов в тренировочных лагерях и учебных центрах, разбросанных по всей Европе. Но существовала и высшая каста агентов Синдиката, суперкиллеры, так называемые «одинокие волки», о существовании которых знали лишь считанные люди в руководстве организации. Они жили, скрываясь под личиной законопослушных граждан, появляясь из ниоткуда лишь для того, чтобы исполнить заказ, с которым могли справиться только они, и снова исчезали в никуда. Так что квартира Десанки в Копенгагене была местом, где она скрывалась от чужих глаз в перерывах между акциями. А заодно – и выгодным вложением неправедно нажитых денег.

И, вполне естественно, будучи не только «одинокой волчицей», но и верной помощницей Здравко Славича, она имела совсем мало времени как на домашние хлопоты, так и на сына. Госпожа Карен Эленшлегер не только вела хозяйство в отсутствие Десанки, но и, бывало, присматривала за ее отпрыском Максом, когда тот приезжал в Копенгаген на каникулы.

Парнишке в этом году исполнилось десять лет, и он учился в частной католической школе-пансионате во Франции в Руане. Кто его отец, госпожа Эленшлегер не знала. По словам женщины, Макс был очень добрый, умный, развитый не по годам мальчик. Он был в числе первых среди учеников католического пансиона.