Читаем Роман с Блоком полностью

Это была самая настоящая бойня. Первым делом вошедшие застрелили в прихожей Юкку Рахья, брата верного ленинца Эйно Рахья, а затем продолжили беглый огонь, выбирая в качестве мишеней наиболее ответственных работников. Кассир военной организации Туомас Хюрскюмурто попытался отобрать оружие у одного из нападавших, но был застрелен. Секретарь военной организации Лиля Саволайнен погибла возле телефона при попытке позвонить в милицию. Оказавший сопротивление красный командир Юкка Виитасаари получил две пули в голову, а бывший народный комиссар путей сообщения советского правительства Финляндии Коста Линдквист был убит выстрелом в спину. Погибли на месте также член Центрального комитета финских коммунистов литератор Вяйне Йоккинен, заведующий регистрационным отделом рабочий-металлист Теодор Кеттунен и случайный посетитель клуба, бывший булочник Юхо Сайнио. Стрельба закончилась только после того, как у шестерых нападавших кончились патроны. Затем все они, оказавшиеся курсантами школы финских красных командиров, добровольно сдались подоспевшему на выстрелы наряду милиционеров.

Петроградские газеты после долгого молчания опубликовали официальную версию «контрреволюционного заговора» и заявили о разоблачении некой подпольной сети финских белогвардейцев. Однако в народе ходили разговоры о существовании какого-то коллективного письма, адресованного стрелками товарищу Ленину, в котором они обосновывали свои действия тем, что убитые были не большевиками, а меньшевиками, что они предали своих товарищей и идеалы мировой революции, поддались бытовому разложению. И что происхождение у них было не пролетарское, а образование — буржуазное…

— Есть еще вопросы к докладчику? — спросил Корней Чуковский.

Вопросов больше не было. Под вежливые аплодисменты руководящий партийный товарищ поблагодарил всех присутствующих за внимание. После этого сообщил, что с большим удовольствием продолжил бы общение с писателями, поэтами и всякой прочей творческой интеллигенцией, но вот прямо сейчас ему необходимо вернуться в Смольный. Пожав руки членам президиума, он спустился со сцены, прошел вдоль рядов и покинул собрание.

— Переходим к следующему пункту повестки дня, — снова заговорил Чуковский и с большим облегчением посмотрел на дверь. — Организационные вопросы…

Народ заметно оживился — почти все представляли себе, что кроется за этим сочетанием слов. Даже отстраненный, по обыкновению, Блок повернулся к Чуковскому с интересом, сочувствием и пониманием.

— События последних лет разрушили прежние формы литературной и художественной жизни, уничтожили прежние группировки вокруг журналов и литературных сообществ, — Корней Чуковский встал из-за стола, поправил скатерть и продолжил:

— Литературные и художественные органы, вследствие технических и иных препятствий, прекратили свое существование. Материальная нужда заставила писателей и художников бросить свое основное дело и заняться побочными работами. Между тем никогда еще не ощущалось такой острой потребности в культурных работниках, и главным образом в работниках искусств, как теперь. Идея об организации Дома искусств естественно вытекала из этого ненормального положения вещей. Дом искусств взял на себя задачу объединения, учета литературных и художественных сил Петрограда с целью использования их для планомерной культурно-просветительной работы. В задачи Дома искусств входит также оказание социальной помощи деятелям искусств, чтобы тем самым возвратить их к основной их профессии, в которой они, являясь специалистами, могут принести государству наибольшую пользу…

Дом искусств, или «Диск», как его называли по нынешней моде на сокращения, возник и состоялся, в первую очередь, благодаря инициативе и потрясающей энергии этого длиннорукого и худого, усатого сорокалетнего мужчины со странным голосом, который привлек к реализации своей идеи не только Максима Горького, но и всех остальных. Разнообразные студии — литературная, детская, переводческая — были основаны им, по существу, в одиночку, причем сам Корней Чуковский был и организатором большинства лекций, читавшихся в Доме искусств. Помимо творческой жизни Дома, он занимался и бытовой стороной его деятельности. Здесь, в бывшем особняке купца Елисеева, была обустроена очень дешевая — а в некоторых случаях даже совершенно бесплатная — столовая, имелся достаточный запас дров, и почти всегда можно было получить горячий чай.

Для писателей, музыкантов, художников в двадцатом году это часто оказывалось чуть ли не единственной возможностью спастись от голодной смерти. Уничтожение дореволюционных банковских вкладов и прекращение выплаты пенсий, закрытие независимых газет, журналов и частных издательств почти полностью лишило многих из них средств к существованию. Даже сам Александр Блок, помнится, в день открытия Дома искусств писал как о чем-то значительном, необыкновенном и почти фантастическом: