– Я обвинил своего брата в гордыне и неумении сдерживать свой язык, – продолжал Дмитрий Иванович. – Он возомнил себя великим князем и не захотел меня слушать! Мы знаем, что его супруга – литовка! Неужели он решил завязать дружбу с Литвой, не спросив на то моего согласия?

– Я ничего об этом не знаю! – покачал головой Роман Михайлович. – Могу только сказать, что князь Владимир верен тебе до конца жизни, и у меня нет ничего против него! Он отважно сражался со всеми твоими врагами и бусурманами! Его не зря называют «Храбрым»! Поэтому, я считаю, что его оклеветали!

– Да и сам ты, Роман, – повысил голос великий князь, – у меня в подозрении! Зачем ты встречаешься с литовцами? Это так ты несешь мою службу?! Было бы понятно, если бы ты был удельным князем. А теперь с какой стати?!

– Великий князь! – громко сказал Роман Михайлович, и его глаза заблестели. – Я не принимал у себя никаких литовцев с того времени, как прибыл в Москву! Это ложь!

– Неужели ты не привечал в своем тереме других моих врагов?! – почти закричал великий князь. – Или будешь и с этим спорить?!

– Буду! – горячо возразил бывший брянский князь. – Никаких твоих врагов не было в моем тереме! Могу поклясться, если надо!

– Не клянись, Роман, не бери тяжкий грех на душу! – усмехнулся Дмитрий Донской. – Неужели ты забыл об Иване Вельяминове? Ты принимал его у себя?

– Вот что я скажу об Иване! – встал со скамьи Роман Молодой. – Он, в самом деле, приходил ко мне в гости! Но не как твой враг! Он изменил тебе в другое время! А зачем он пришел, так это было его дело! Как пришел, так и ушел! Мы только выпили с ним греческого вина…И я не слышал от него ни одного непочтительного слова о наших знатных людях! Он тогда был уважаемым человеком, как сын твоего тысяцкого…Вот почему я принял его, почитая твое имя…

– Неужели там не было непочтительных слов? – насупился великий князь. – И этот смутьян пришел к тебе только для того, чтобы выпить с тобой вина?

– Именно так, великий князь! – кивнул головой Роман Михайлович. – Я сразу же сказал тому несчастному Ивану, что верен тебе, и он, видимо, побоялся говорить крамольные слова…

– Значит, у тебя были какие-то подозрения? – вмешался своим звонким юношеским голосом княжич Василий. – Почему же ты не доложил об этом государю?

– Сомнения были, княжич, – кивнул головой князь Роман, – потому как по всей Москве ходили слухи, что тот Иван недоволен решением великого князя об упразднении должности тысяцкого…Поэтому я и упредил его…А что я мог доложить? Свои подозрения?

– А ты хитер, Роман! – буркнул Дмитрий Иванович. – У тебя на все есть ответ! Однако недавно мы поймали здесь, в Москве, литовца, который приехал к тебе от Витовта с предложением – перейти к нему на службу! Что ты на это скажешь?

– Я целовал тебе крест, великий князь! – покраснел от возмущения Роман Брянский. – Зачем же я буду нарушать свою клятву? Я же обязался служить тебе до самой смерти и знаю, что такое слова чести!

– «Слова чести»! – засмеялся княжич Василий. – Почему же ты тогда такой гордый? Неужели мнишь себя великим князем?!

– Я уже стар, княжич! – сказал в сердцах князь Роман. – И поседел на службе у твоего батюшки! Поэтому считаю, что ты не имеешь права позорить мою княжескую честь! Я не княжеский холоп, а служилый человек! И целовал крест не тебе, а твоему батюшке! Я не приемлю ложь и грубость! Не тебе судить мою гордыню! Моя родословная не хуже твоей ни на каплю!

– Так ты намекаешь на мою бабушку-боярыню?! – вскричал, выпучив от гнева глаза, княжич Василий. – И смеешь оскорблять наш славный род?!

– Успокойся, сынок, – поднял руку Дмитрий Иванович. – В словах князя Романа нет оскорблений! Да, в самом деле, его предки – славные люди. Он ведь – потомок святого Михаила Черниговского! Его род, в самом деле, не хуже нашего…Впрочем, ладно! Я выслушал тебя, Роман, и не увидел твоей вины передо мной! Ты правдив, честен и не зря целовал святой крест! Иди к себе спокойно и по-прежнему добросовестно неси свою полезную нам службу! Да поможет тебе Господь!

ГЛАВА 25

ДЕЛА ЮРИЯ СМОЛЕНСКОГО