Читаем Роковые годы полностью

В феврале активно выступает Государственная Дума, которую в момент первого созыва Ленин исступленно призывал бойкотировать. Он старался сорвать планы меньшевиков, видевших в Государственной Думе будущий революционный центр, созывающий Учредительное Собрание[152]. 1 марта появляются Советы, ставшие впоследствии органами диктаторской власти политического бюро коммунистической партии; те самые Советы, которые, как идея революционного коллектива, подверглись яростным выпадам Ленина в 1905 году, когда они тоже были собраны всеми, кроме большевиков, окриков которых не слушали рабочие[153]. Так, еще в 1905 году большевики вынуждены были пристроиться к первой революции. Тогда, изменив тактику, внеся дезорганизацию, они начали свое выступление со «скромной» претензии о подчинении им первого русского Совдепа и закончили его московским восстанием, подавленным одним гвардейским полком состава мирного времени.

С началом военного времени Ленин призывает к немедленному окончанию войны, той самой войны, затяжной характер которой привел к революции.

Поставив эти вехи, мы можем разглядеть в точной исторической перспективе путь, по которому шел Ленин на первом этапе.

Как видно, его принципиальные положения опрокидывались действительностью; а в моменты решительных столкновений ставили его самого вне революционного движения, способствовавшего падению монархии. Итак, первый этап не дает оснований говорить о непогрешимости Ленина, в силу которой большевикам теперь так необходимо уверить народ.

Перейдем ко второй странице карточки Ленина, на которой соберем несколько моментов его жизни, взятых в разных обстановках. Они рисуют его психический комплекс, относящийся к области симпатических переживаний, в частности тот элемент, из которого развивается личный страх.

Выехав из России в 1900 году с разрешения властей, Ленин предпочел поселиться вне территории политических преследований. В его биографии мы не найдем подвига, который украшал прошлое каждого идейного революционера. Он свои советы посылает из-за границы. Ленин не дает ни одного примера, который бы говорил о настойчивости, связанной с личным риском, о том самоотверженном упорстве, коим богато иллюстрирована вся история русского революционного движения. За 17 лет он один раз, в 1906 году, после манифеста 18 октября, после первых выступлений других, на несколько дней приезжает в Россию. Поездка обставляется чрезвычайными предосторожностями: английский паспорт, вилла в Куокала (в Финляндии) и запас денег, которые были всегда отложены на собственный непредвиденный случай.

Вот как описывает его Т. И. Алексинская[154]:

«Восприняв марксистскую доктрину с ее безличным методом, мы все-таки искали в вожде человека, в котором были бы соединены темперамент Бакунина, удаль Стеньки Разина и мятежность горьковского Буревестника. Такой живой фигуры не было перед нами; но мы хотели олицетворить ее в лице Ленина. И когда я увидела его впервые в 1906 г. на одном из загородных митингов в Петербурге, я была страшно не удовлетворена[155]. Меня удивила не его наружность… – а то, что, когда раздался крик: «казаки!», он первый бросился бежать. Я смотрела ему вслед. Он перепрыгнул через барьер, котелок упал у него с головы… С падением этого нелепого котелка в моем воображении упал сам Ленин. Почему? Не знаю!.. Его бегство с упавшим котелком как-то не вяжется с Буревестником и Стенькой Разиным».

Остальные участники митинга не последовали примеру Ленина. Оставаясь на местах, они, как было принято в подобных случаях, вступили в переговоры с казаками. Бежал один Ленин[156].

Во французском издании «Lenine a Paris» правоверный большевик «Aline» рассказывает о собрании своего кружка в 1910 году в café – 11, avenue d’Orleans[157]. Ленин сидел в углу. Входят большевики оппозиции группы «Вперед». Они держат себя демонстративно; слышатся возгласы: «крепкоголовые демагоги». Ленин, побледнев, хватает шляпу, взволнованный, «еn vitesse» покидает зал. Остальные переходят в соседнее кафе. Ленина нигде не могут найти, даже дома. Оказывается, два часа под дождем он, скрываясь, бродил по городу, так как, по словам автора, «был сильно взволнован». Свидетели приводят этот пример как образец его личной трусости.

Теперь перед нами № 21/4826 «Правды» от 21 января 1931 года – Воспоминания Крупской. Она рассказывает, как австрийцы арестовали Ленина в Поронине по подозрению в шпионаже, непосредственно после объявления войны. Даже годы, далеко отодвинувшие старые происшествия, не смогли смягчить в ее описании, как все было «больно тревожно», как Ленин «постепенно приходил более спокойный». Заступился Ганецкий. Воспоминания еще через много лет отражают страх.

Я не имею в виду приводить этот частный случай специально в доказательство развиваемой темы. На нем следует остановиться потому, что в жизни Ленина он представляет психологический рубеж, на котором Ленин бесповоротно повернул по немецкому указателю против России.

Крупская приводит разговор с министром депутата В. Адлера, после которого Ленин был освобожден.