Читаем Роковые деньги полностью

Во вторник, в восемь утра, я присутствовал при начале инструктажа нашей бравой троицы в спальне Вулфа, однако когда телефон прервал нас во второй раз, Вулф велел мне спуститься в кабинет и разговаривать там. В первый раз звонил репортер из "Таймс", желавший побеседовать с Вулфом; когда я сказал, что Вулф занят, и спросил, не подойду ли взамен я, он проквакал, что нет, и бросил трубку. А вот второй звонок, на который я ответил уже внизу, в кабинете, был от Лона Коэна из "Газетт", который, напротив, всегда предпочитал иметь дело именно со мной, а не с Его Пузачеством. Лон интересовался, когда лучше подослать фоторепортера, чтобы заснять пресловутую лужу, в которую Вулф собирается посадить легавых. Похоже, у одного из двоих полицейских, которые волокли Хетти из дома, был свой лазутчик в редакции "Газетт". Ясное дело, Лона интересовало ещё и многое другое, но я сказал, что с ответами придется повременить, пока они у меня самого появятся.

Я сидел и ломал голову, не стоит ли снова заглянуть к Вулфу, когда телефон позвонил в третий раз. Натаниэль Паркер извинился, что не сумел вызволить нашу клиентку из заточения, пояснив, что потратил целых три часа, чтобы выяснить, где она находится, а в результате встретился с ней лишь около полуночи. Высказал надежду, что к полудню её выпустят.

В девять утра бравая троица спустилась. Мне всегда казалось, что один из секретов их успеха заключался в том, что ни один из троих не походил на сыщика. Взять, например, Сола Пензера: маленький, жилистый, с огромным носом - вылитый таксист. Коренастый, широкоплечий и почти лысый Фред Даркин сошел бы за носильщика. А высокий и элегантный Орри Кэтер вполне мог бы торговать дорогими автомобилями. Войдя в кабинет, Сол, возглавлявший шествие, сказал, чтобы я выдал каждому из них триста долларов подержанными купюрами. Открывая сейф, я проворчал, что даже с учетом инфляции и переименования консьержей в суперинтенданты, красная цена им полсотни, и предложил вернуть разницу. Орри сказал, что ничего не выйдет, потому что им, по всей видимости, придется впридачу подкупать ещё лифтеров, мусорщиков и соседей. Сол добавил, что каждый из них будет звонить мне примерно раз в два часа.

Выпроводив все трио, я занялся обычными утренними делами: вскрыл почту, стер пыль со столов и занес в картотеку свежие сведения по размножение орхидей, которые Теодор подкладывает мне на стол каждый вечер. Однако всем этим занимались только мои глаза и руки, тогда как мысли бродили вдалеке. Из всего круга моих обязанностей, от затачивания карандашей до выкручивания рук посетителям, хватающимся за оружие, наиважнейшая состоит в том, чтобы пилить и подкалывать Вулфа - и он это отлично знает. Только таким образом мне удается держать его в тонусе. Порой даже я не могу сказать, в самом ли деле он работает, или только притворяется. Вот этот вопрос и мучил меня в то утро. Если этот бездельник просто тянул время, чтобы лишний раз не утруждать свой гениальный мозг, и послал за Солом, Фредом и Орри лишь для отвода глаз, то моя задача заключалась в том, чтобы подняться в оранжерею и начать его доводить. Старая как мир история, однако дело на сей раз осложнялось тем, что когда Вулф сощурится и спросит: "А что ты предлагаешь?", я не найду что ответить.

Вот какие мысли будоражили мой мозг, когда в начале одиннадцатого прозвенел дверной звонок, и я отправился в прихожую посмотреть, кого там ещё черти принесли. Это оказался Альберт Лич в шляпе, так же лихо надвинутой на глаза. Я открыл дверь.

- Доброе утро, - поздоровался он, запуская руку во внутренний карман пальто.

Я решил, что он собирается вновь предъявить мне давешние корочки.

- Не стоит, - величественно махнул рукой я. - Я вас и так узнал.

Однако вместо корочек он извлек на свет Божий сложенный вчетверо листок и предъявил мне.

- Ордер, выданный Федеральным окружным судом, - процедил Лич.

Я развернул листок и сперва пробежал его глазами, а затем внимательно прочитал до самого конца.

- Знаете, а ведь это нечто новенькое, - сказал я. - До сих пор нам ещё не вручали ордеров, выданных Федеральным судом. Мистер Вулф будет рад добавить его к нашей коллекции. - С этими словами я упрятал бумажку в собственный карман.

- Обратите внимание, - сказал Лич, - что мне даны полномочия подвергнуть ваш дом обыску, чтобы найти указанный предмет.

- О, не извольте беспокоиться. Вы же слышали, как я вчера сказал Кремеру, что положил сверток в сейф. Он и сейчас там. Заходите.

Я посторонился, впуская его.

Манеры у секретного агента были безукоризненные. Войдя в прихожую, он снял шляпу, подождал, пока я запру дверь, и лишь тогда проследовал за мной в кабинет. Я открыл сейф, вынул из него оберточную бумагу и, зажав двумя пальцами - большим и указательным, - положил её на свой письменный стол. Затем принес пачку банкнотов и бечевку.

- Вот, пожалуйста, - заявил я. - Сняв с бумажек отпечатки пальцев, я снова заворачивать их не стал.

Лич стиснул зубы.

- Что-то я не припомню, чтобы вы говорили инспектору Кремеру про отпечатки пальцев, - противным голосом прогнусавил он.