Читаем Роковой сон полностью

— Не называй меня так, ты, гололицый нормандец!

— Да что ты? Но тебе я позволяю обзывать меня гололицым.

Эдгар сел на табурет, стоящий возле скамьи, на которой растянулся Рауль, и покачал головой.

— Ты отыскал меня, чтобы посмеяться, — сделал он вывод. — А может, хочешь вывести из себя и заставить быть варваром, каковым меня и считаешь.

— Ну, нет! Я просто побился об заклад с Жильбером д'Офей, что заставлю тебя перестать ненавидеть нормандцев, — уверил его Рауль.

— Да я не ненавижу, ведь и мать моя нормандка. Просто не могу понять. Но учти, я, будучи всего лишь изгнанником в чужой стране, не настолько глуп, чтобы ненавидеть человека только за то, что он не саксонец.

— Очень благородно! — Рауль лениво зааплодировал. — Уверяю, скоро мы тебе понравимся.

Эдгар с хитроватой улыбкой посмотрел на него.

— Когда ты серьезен, то уже нравишься мне, и сам прекрасно знаешь это. И ты, и Жильбер, и многие другие. Я очень благодарен вам за доброту.

Рауль увидел пересекающего зал д'Офей и помахал ему:

— Жильбер, здесь Эдгар благодарит нас за нашу доброту. Что-то он весьма самодоволен сегодня.

— Да он всегда очень самодоволен, — согласился Жильбер, подходя к ним. — Вчера, например, сказал, что я ленивый пес, из-за того, что пригласил его с собой на соколиную охоту. У них, в Англии, этим не занимаются.

— Да не говорил я такого! — запротестовал Эдгар. — Мы любим охоту не меньше вашего, а может быть, и больше. Просто у меня не было настроения.

Жильбер сел на скамью.

— Знаешь, ты скоро от нас избавишься. До меня дошло, что мы на некоторое время уезжаем? Это так, Рауль?

Тот кивнул.

— Да, причем избавишься от обоих сразу, Эдгар. Герцог едет во Фландрию и берет нас с собой.

— Жаль, — сказал Эдгар, — мне будет недоставать вас. А надолго едете?

— Кто знает. — Рауль пожал плечами.

На лице Эдгара появилось подобие улыбки, и он хитровато сказал:

— Мне кажется, герцог-то знает, а если и кто другой, то только вы.

— Ты видишь больше, чем мы думали, — хихикнул Жильбер. — Уж конечно, он знает, да только сказать его не заставишь.

— Я лично ничего не ведаю, — сказал Рауль. — Ты что, думаешь, Вильгельм, наш герцог, будет с кем-то болтать о своих секретах? — Он взглянул на Эдгара. — Может быть, мы увидим Тостига, говорят, он при дворе графа Болдуина.

Эдгар фыркнул.

— А мне-то что? Я не его подданный.

— Правда? — Рауль поднял брови. — Но ты — подданный Гарольда, так или нет?

— Гарольд — не Тостиг, — коротко отрезал Эдгар.

— Думаю, ты мечтаешь об этом твоем Гарольде, — заметил Жильбер с лукавой улыбкой. — Он тебе настолько же дорог, насколько любимая женщина для другого мужчины.

Эдгар ничего не ответил, но румянец выдавал его. Тогда Жильбер задал невинный вопрос:

— А как он выглядит? Похож на Влнота?

— Влнот! — пренебрежительно воскликнул саксонец. — Гарольд ни на кого не похож. Если вы его когда-нибудь увидите, то поймете, что глупо сравнивать эрла с его братьями. — И как будто тотчас пожалев о своей вспышке, он сжал губы, чтобы ничего больше не сказать, и только гневно посматривал из-под нахмуренных бровей в ответ на приставания Жильбера.

Через пару минут Рауль встал со скамьи и пошел вверх по лестнице, бросив через плечо:

— Пошли, саксонец, а то ты сейчас вцепишься в глотку бедняге Жильберу.

— Сам знаю. — Эдгар наклонился, проходя под одной из арок. На фоне серой стены его голова выглядела золотой, а глаза ярко-синими. — Я выхожу из себя, — продолжал он, — когда вижу, что Влнот перенимает у нормандцев все их привычки, подражает их манерам, и это заставляет меня сердиться. Да и здесь тошно. — Он слегка коснулся груди.

— Почему? — удивился Рауль, рассеянно оглядывая лежащий внизу зал. — Он молод и не считает нас своими врагами, как считаешь ты. — Он оглянулся и увидел, что Эдгар пристально смотрит на него.

— Ты хочешь сказать, что вы — не наши враги? — тихо спросил саксонец.

— Значит, так ты о нас думаешь?

— Не о тебе, нет! Это твой герцог — мой враг, потому что я принадлежу Гарольду и Англии. Понимаю, почему мы все здесь — и я, и Влнот, и Хакон. Но это не та узда, которая может удержать Гарольда.

Рауль молчал. Он с удивлением глядел на Эдгара, размышляя, насколько много тот знает и о чем догадывается. Саксонец скрестил руки на сильной груди, волосы на ней были такого же бледно-золотого цвета, как и его локоны и кудрявая борода.

— Король Эдвард может захотеть отдать свою корону, — проговорил он. — Но герцог Вильгельм получит ее только через наши трупы.

Его низкий, чуть хрипловатый голос эхом разнесся по каменной галерее. За этими словами последовала странная тишина, а Рауль, как от внезапного холода, вздрогнул от посетившего его вдруг видения: казалось, Эдгар лежит у его ног, золотые кудри в крови, сильное тело обмякло… Он поднес руку и прикрыл ею глаза, будто пытаясь закрыть от себя эту ужасную картину.

— Что с тобой? — тотчас забеспокоился Эдгар.

— Ничего. — Рауль опустил руку. — Верь, я не враг ни тебе, ни Англии. Мои стремления далеки от этого.