Читаем Роковое наследство полностью

— Во-первых, Бруну тебе доводился не дедушкой, а дядей, — поправил ее Жеремиас. — А во-вторых, об этом ребенке мы узнали из письма какой-то девицы, которая могла быть обыкновенной аферисткой. Закинув удочку на всякий случай — авось эти дураки поверят и станут посылать ей деньги. Но денег ей не послали, и она благополучно канула в небытие.

— А правда, что дедушка — ох, опять ошиблась! — дядя Бруну был очень добрым?

— Да, это так, — подтвердил Жеремиас. — Возможно, даже чересчур добрым.

— А я люблю добрых людей! — призналась Мариета. — Но их так мало! Всю жизнь мне недоставало доброты. Вот и сейчас ваши люди смотрят на меня косо, злятся, что я довожусь вам родственницей.

— Из-за этого не расстраивайся: скоро они будут тебя обожать! — жестко произнес Жеремиас.

— Нет, дядя, ничего не надо делать специально! — воскликнула Мариета. — Этих людей можно понять. Они не слишком богаты и рассчитывали поправить свои дела за счет вашего фонда. Я сама постараюсь заслужить их уважение! Буду работать по дому, изучать молочное производство. И со временем, возможно, стану даже вашей главной помощницей.

— Это было бы здорово, — расплылся в улыбке Жеремиас. — А еще лучше, если бы ты вышла замуж и я бы еще успел поняньчить внуков… У тебя есть возлюбленный?

— Нет, — потупившись, ответила Мариета.

— Ну ничего, это дело наживное. Ты красивая, умная. К тому же моя наследница. Теперь у тебя отбоя не будет от женихов!

Жеремиас рассмеялся, но Мариета не поддержала его веселья, а произнесла очень серьезно и даже торжественно:

— Дядя, когда появятся эти самые женихи, я хочу, чтобы окончательный выбор был за вами. Кого вы сочтете самым подходящим для меня, за того я и пойду замуж!

Жеремиас, не ожидавший от племянницы такого самопожертвования, смущенно пробормотал:

— Ладно, поживем — увидим. Когда влюбишься в кого-нибудь, мы вернемся к этому разговору.

Несмотря на очевидную привязанность к Мариете, Бердинацци тем не менее тянул с оформлением завещания, и это уже стало беспокоить Фаусту. Продолжая тайно встречаться с Рафаэлой — Мариетой, он однажды сказал ей:

— Думаю, пришла пора менять тактику. Ты должна спровоцировать старика на решительный шаг. Пусть докажет тебе свою любовь! А сделать это он сможет только одним способом: съездить к нотариусу и официально засвидетельствовать, что ты его единственная наследница.

— Но я не могу давить на него, — произнесла Рафаэла. — Он так добр со мной!

— Ты сошла с ума? — рассердился Фаусту. — Расслабилась, разжалобилась. Добрый дядя? Ну так подойди и расскажи ему всю правду: как я тебя разыскал, как ты согласилась на эту мистификацию!

— Не надо со мной разговаривать в таком тоне! — одернула его Рафаэла.

— А как прикажешь с тобой разговаривать, если у старика, кроме тебя имеются еще как минимум трое прямых наследников: Мясной Король Бруну Бердинацци Медзенга, а также его сын и дочь. Мы должны спешить. Не ровен час, с хозяином что-нибудь случится, и мы рискуем остаться в дураках.

— Но что конкретно я могу сделать?

— Почаще жалуйся на то, что тебя не любят в поместье, — посоветовал Фаусту. — Особенно же напирай на Олегариу, который и в самом деле не очень-то поверил моей справке. Из-за этого они даже поссорились с хозяином. Надо внушить старику одну простую мысль: пока он не оформит завещание, у его работников будет оставаться надежда на обещанный фонд и они будут враждебно относиться к тебе. А когда последняя надежда исчезнет, они постепенно с этим смирятся и станут почитать тебя как хозяйку.

— Я попробую… — не слишком уверенно пообещала Рафаэла.

Фаусту же со своей стороны тоже попытался воздействовать на Жеремиаса.

— До чего же странные люди! — бросил он как бы между прочим в разговоре с хозяином. — Все еще на что-то надеются. Постоянно спрашивают меня о фонде, который вы обещали для них учредить. И слышать не желают о Мариете как законной наследнице! Мне кажется, этому надо положить конец — составить завещание.

— Ты думаешь, я завтра помру? — своеобразно отреагировал на это Жеремиас.

— Ну что вы, сеньор… — изобразил смущение Фаусту. — Я только хотел, чтобы утихомирились страсти по поводу фонда.

— Предоставь это мне, — строго сказал Жеремиас. — А когда придет пора составить завещание, я тебя позову.

В тот же вечер Мариета-Рафаэла подкатилась к нему с очередной жалобой:

— Как трудно жить, когда у тебя за спиной постоянно шепчутся! Иногда до меня долетают обрывки разговоров, и я пришла к выводу, что это сеньор Олегариу настраивает всех против меня.

— Да? Я с ним разберусь! — гневно пообещал Жеремиас. — Мне следовало давно это понять и поставить Олегариу на место.

Не откладывая дела в долгий ящик, он вызвал к себе Фаусту и велел ему отправить Олегариу на пенсию, оформив для этого соответствующие документы.

— Речь идет о каком-то дополнительном пособии? — уточнил Фаусту.

— Нет. Он будет получать только то, что ему полагается по закону, — ответил Жеремиас.

— Но он так долго у вас работал, — неожиданно вступилась за Олегариу Рафаэла. — Может, вы дадите ему хотя бы единовременное вознаграждение? Так сказать, выходное пособие…