Ремонт закончили только к утру. С первыми лучами солнца актеры начали собирать рассыпавшуюся по кустам поклажу. Все вымотались и приуныли, возможно, мучимые дурным предчувствием относительно Караэля, повозка которого неумолимо приближалась.

«Дорогой гость» сердечно всех поприветствовал, капризно погрозил Гриму пальцем за то, что поутру не обнаружил балагана.

— Что вы, что вы! — отмахнулся Грим, расцветая улыбкой, похожей на оскал. — Мы просто решили дожидаться вас на тракте.

Караэль пригласил его к себе на облучок, искренне радуясь возможности побеседовать. Он уже несколько месяцев не встречал людей, близких к искусству, ему даже стало казаться, что его избегают. Об этом критик сообщил «по секрету».

— Ах, вы не представляете, дорогой Грим, как иной раз хочется стряхнуть пыль с актеров, выдавить из них надоевшие интонации, сломать их машинальную ритмику и вдохнуть хоть какую-то жизнь в тусклые голоса, — заливался соловьем Караэль. — Для того, чтобы ставить современную пьесу, нужны понимание и уважение к личности, а также чувство собственного достоинства. Большинство коллективов упорно не желают говорить о том, что зритель может оценить, о том, что он знает, за что будет бесконечно благодарен, — вот об этой трудной, нелепой, но такой замечательной жизни. Вывод: в театре не знают настроения публики. В театре не знают публики! Смотреть же совершенно нечего! Все жевано, пережевано, все безвкусно и пресно. Играть классику, конечно, удобно, и разнообразить подход к пьесе тоже несложно: вышел старый, добрый герой Гамнибут — архаика, спустился по веревочной лестнице — уже авангард, лезет из подземелья в исподнем — постмодернизм. Большое поле для глубокомысленных построений. Но как хочется чего-то нового! Главное — суметь выбрать из того, что предлагают современные прозаики, лучшее. Если произведение интересно читать, то можно не сомневаться: зритель придет на постановку. Это потом уже можно рассуждать о театральности, сценичности, выбирать ритм и пластику, думать о мизансценах — все это вторично. Не так ли, уважаемый Грим?

Не дождавшись ответа, Караэль осторожно заглянул под широкие поля шляпы собеседника и с удивлением обнаружил, что тот спит.

Никогда не знаешь, в каком обличье придет судьба. А главное — что под ней подразумевать. Грим полагал, что судьба это испытание, посланное высшими силами, злой рок, что подталкивает человека ступить на дорогу страданий, чтобы… Но не будем углубляться в философию.

Знавал я еще одного человека, разделявшего ту же точку зрения, и он, поверьте, заслуживает вашего внимания.

Восток — дело тонкое

Ханутский купец Фетинор много лет назад перебрался в южный Рипен, считая, что в этих местах его дела пойдут хорошо. На родине у него было слишком много конкурентов, ибо торговать ханутцы умели лучше всего.

Выгодно распродав товары на ярмарке в Арунаке, Фетинор ехал домой в маленький городок Пантэлей, трясясь за тугой кошелек и жизнь, в иные моменты казавшуюся ему весьма неплохой. Ишак так и норовил перестать перебирать ногами, что заставляло купца понукать вредное животное и отвлекало от размышлений. А думал он о том, как увеличить прибыль и взять себе новую жену. Это сравняло бы его по социальному статусу с вечным соперником и дальним родственником, купцом Зазибелем, вслед за которым он и подался в Рипен. Еще он думал о том, что однажды купит селлара. Великолепного скакуна, с предками которого — обычными лошадьми — поработали харандские маги.

Солнце клонилось к закату, а до дома было еще далеко. Мерное покачивание повозки мало-помалу усыпило Фетинора. Ишак быстро смекнул, что к чему, и остановился пощипать пыльной травы на обочине. Он был вовсе не против того, чтобы провести ночь на дороге… Внезапно ишак вскинул голову и запрядал ушами. По собственному почину или по чьему-то зову бодро потрусил вперед.

Проснулся купец от ночной прохлады.

— Ах ты, скотина безмозглая! — закричал он на дремлющего ишака и тут же осекся, увидев неподалеку строение. «Ох, не разбойничье ли логово?» — с ужасом подумал Фетинор и непроизвольно схватился за кошелек, что отягощал шею. В это мгновение дверь лесного дома отворилась, и на порог вышла старуха. Фетинор замер в испуге, осознав, что глупый ишак свернул на короткую дорогу и привез его к жилищу полоумной колдуньи Хазисы.