Читаем Роковое наследие полностью

— Как вы успели заметить, мое кажущееся греховным поведение отпугивает добропорядочных граждан. В конечном итоге это неизбежно приведет к тому, что ваш сегодняшний «урожай» побьет все рекорды мизерности. Если же вы пообещаете меня приютить, желательно еще и накормить, я, в свою очередь, постараюсь поспособствовать в нелегком деле сбора милостыни.

— Сестра моя, — осклабился тот нищий, что завязал беседу, — а не проще ли нам изгнать тебя с паперти?

— Это принесло бы вам немалую выгоду, — подперев рукой щеку, доверительно сообщила Анаис. — К липовым увечьям я бы добавила настоящие, после чего ваши стоны и жалобы на тяжелое житие-бытие лишились бы театральности. А, как известно, настоящее всегда ценится выше. И не нужно смотреть на меня так сердито, иначе я решу, что на самом деле вы — литопоклонники.

Нищие аж поперхнулись.

— Это почему же, сестра?

— Потому что вам вздумалось обидеться за отсутствие у меня доброты, любви и бескорыстия. Что там высечено на портике? Доброта — безумие. Любовь — опасный грех, самая губительная из страстей. Противостоять любви может лишь ненависть, но и она греховна, ибо она тоже страсть. Бесстрастен лишь холодный рассудок — единственный путь познания истины. Бескорыстие — грех. Ну и последнее, — торжественно провозгласила Анаис: — Морально все, что влечет за собой выгоду.

С этими словами она сплюнула шелуху прямо на ноги женщине, которая несла, прижав к груди, какой-то сверток — вероятно, пожертвование Богине. Прихожанка отскочила в сторону, осенила себя знаком полумесяца и заспешила прочь от храма. Известное же дело, что бесноватые — избранники бога Лита, и связываться с ними грех для нэреитки.

— Вот и храм из-за вас недополучит свое, — сказала Анаис, — и будут у вас неприятности еще и…

— Весьма убедительно, сестра, весьма убедительно, — прервал ее все тот же нищий, вероятно, старший в группе. — Считай, что ты в доле.

— В таком случае приступаем! — потерла ладошки Анаис и сунула меч за спины нищих, чтобы доброхоты не предложили ей оный продать, а не попрошайничать. Затем она сделала скорбную мину и через пару минут залилась слезами. Мимо как раз проходила горожанка с полной корзиной снеди. Увидев рыдающую девушку, она остановилась, осенила себя знаком полумесяца и поинтересовалась причинами столь отчаянной скорби. Анаис приподняла голову и, завыв пуще прежнего, вновь уткнулась носом в колени. Старший среди нищих поджал губы, сообразив, что душещипательную историю о несчастьях скорбящей придется рассказывать ему.

— Муж ее бросил, — брякнул он первое попавшееся и понял, что не угадал. Горожанка поставила корзину, уперла руки в бока и собралась объяснить, что с таким «несчастьем» впору отправится в соседний храм и всячески возрадоваться.

— И прикарманил все сбережения, — тут же сориентировался нищий. — От такого удара эта несчастная потеряла ребенка.

Анаис бросила на нищего странный взгляд и прекратила рыдать.

Лицо женщины смягчилось, она подхватила корзину, подошла и, потрепав Анаис по голове, вручила ей каравай хлеба и несколько мелких монет.

— Вот, подай записочку с просьбой о проклятии этого гада! — напутствовала она.

— Да поможет вам Нэре во всех начинаниях, — прошептала Анаис.

Горожанка, плавно покачивая бедрами, удалилась, надолго приковав к последним взгляды завсегдатаев паперти.

— Как я ее! — воскликнул старший, торопясь присвоить себе все лавры. — Нужно чувствовать, кого какой историей можно разжалобить.

— Просто ясновидящий, — криво усмехнулась Анаис и припрятала каравай в дорожную сумку.

Порыдав еще часа полтора, она почувствовала, что запас жидкости в организме необходимо пополнить. Девушка, прихватив меч и сумку, поднялась со ступеней и бодро сбежала вниз.

— Куда это ты сестра, собралась? — резко окликнул ее старший.

— Водицы испить.

— Ты сумкой, что ли, черпать ее намереваешься? Оставила бы вещички.

— Ишь, чего удумал! Боишься, что сбегу, нарушив договор?

— Я тебя, сестра недоверием обижать не стану, напомню только, что в нашей общине нарушившему слово одна дорога: на тот свет, причем в течение десяти часов.

— Я в курсе! — огрызнулась Анаис. — Вечером приду в западный квартал, принесу вашу долю, а может, еще чего прибавлю, — сказала она, взглядом следя за человеком, идущим к фонтану с противоположной стороны площади.

Только теперь, вновь увидев его, Анаис припомнила, как выглядел владелец фляги с отравой. Она облизала вмиг пересохшие губы и нервно огляделась в поисках пособников шпиона. Не иначе как метка на проклятой фляге была наколдована.

— Как мне тебя разыскать, брат? — спросила она у нищего.

— Спроси Раку.

— Спрошу, — бросила Анаис, уходя.