Читаем Роковое наследие полностью

Статуи взирали сурово. От них веяло торжественностью, которой Анаис никогда не ощущала в храмах Лита. Заглянув в десяток обителей радости, она утвердилась во мнении, что храмы бога-солнца — самый настоящий балаган: хоры и прихожане распевают, прихлопывают, притопывают, даже пританцовывают. Чтобы не выделяться среди них, приходилось нацеплять восторженную улыбку, от которой у нее быстро сводило скулы. Наверное, с непривычки. Улыбка — редкое явление для нэреита, если, конечно, это не способствует получению выгоды.

— Лит создал мир живых, и Нэре познала чувство ревности и ненависти, — рассказывала мать девочке. — С тех пор богиня гонится за супругом со скалкой, чтобы воздать ему по заслугам. Хотя литарии считают, что это он пытается догнать смертельно обиженную Нэре, чтобы утешить. Но мы-то прекрасно знаем, что богиня в этом не нуждается. Вот так и дробятся сутки на день и ночь.

«И никто доподлинно не знает: свет ли гонится за тьмой или наоборот», — подумала Анаис, испугавшись, что будет тут же наказана за маловерие. Но богиня-луна не обратила на нее ни малейшего внимания.

— С тех пор как Нэре познала горькое разочарование, она не признает чувств и эмоций, ибо они — грех. Когда стоишь перед алтарем, особенно остро ощущаешь свое несовершенство, — вздохнула женщина.

Анаис вышла из храма, ни о чем не попросив богиню. Она уже позабыла, когда в последний раз читала утреннюю молитву с сожалениями, что ночь была коротка, и время Нэре так быстро прошло.

Ее ждала Эрида!

Селянин из глубинки, никогда не бывавший в столице Харанда, не вообразил бы такого, да и горожанин нашел бы чему удивиться. Что греха таить, даже избалованные столичные жители иной раз останавливались и глазели на новые архитектурные изыски неподражаемой Эриды. Вычурное великолепие приходилось ежегодно обновлять, вызывая магов-строителей и магов-декораторов. Иначе все эти финтифлюшки опали бы, как осенние листья.

Анаис бродила по улицам Эриды, созерцая витые, уносящиеся ввысь башни, дома самых неожиданных форм и расцветок. Немало времени она потратила на любование аллеей неопадающих фонтанов. Их струи поднимались до определенного, точно рассчитанного уровня, а потом возвращались к зародышевому состоянию. Прелесть была в том, что никакой магией тут и не пахло: лишь умело использовалось поверхностное натяжение воды. Об этом ей шепнул один из внутренних голосов, но увлечь Анаис темой сложнейших математических расчетов ему не удалось…

Постепенно у девушки выработался определенный распорядок дня. Она поднималась с постели ранним утром, завтракала в таверне при гостинице, где поселилась, и отправлялась бродить по городу. Перекусывала в маленьких забегаловках и шла дальше, куда глаза глядят. Неудивительно, что однажды ноги занесли ее в «злачный квартал».

Узкие грязные улочки и обшарпанные стены домов удивили Анаис своей несхожестью с тем, что она привыкла видеть в столице в течение нескольких прошлых дней. Здесь люди не заботились о внешнем виде своих жилищ, а внутрь девушка поостереглась бы заглядывать, даже если бы ее любезно пригласили зайти. Хотя церемонии в этом квартале были явно не в ходу.

Когда Анаис увидела, что навстречу ей, полностью перегородив улочку, движется группа людей с надвинутыми на глаза капюшонами, она, недолго думая, убралась с дороги в первую попавшуюся лавчонку под выцветшей вывеской, решив, что выбирает меньшее из зол.

Девушка захлопнула за собой дверь и привалилась к ней спиной, прислушиваясь к шагам снаружи. Когда глаза привыкли к полумраку, Анаис обнаружила, что зашла в табачную лавку. За прилавком сидел мужчина. Он молча наблюдал за посетительницей и попыхивал трубочкой. Тут и принюхиваться было не нужно, чтобы определить состав того, чем хозяин ее набил.

— Кхм. — Анаис прочистила горло, в котором уже начало першить от дыма, за много лет пропитавшего в этом помещении даже каменные стены. На них отложился желтовато-бурый налет, и теперь он служил для борьбы с насекомыми. Мухи, что беспорядочно вились в помещении, дурели окончательно, когда садились на стены и пытались чистить лапки. — А грибочки ваши несколько раз отсыревали и повторно досушивались, что существенно снизило их качество.

Проблеск интереса во взгляде мужчины подтвердил, что его сознание не оторвалось от реальности окончательно.

— А ты знаток, — произнес он, вынув изо рта мундштук. — Хотя по виду не скажешь.

Анаис потерла слезящиеся от дыма глаза.

— Кто тебя прислал? — поинтересовался хозяин.

— Никто, — честно ответила она. — Просто мимо проходила.

Курильщик поманил ее пальцем, а когда девушка подошла, вскочил со своего кресла, вцепился ей в руку и крикнул:

— Стюли! Поди сюда!

Со скрипом отворилась дверь, что вела в недра дома, и появилась женщина. Она могла бы считаться красивой, если бы не желтоватый оттенок сухой кожи и коричневые зубы — явный признак любительницы покурить дурманящих грибов.

— Посмотри, что за крошка к нам заглянула, — обратился к женщине хозяин лавки. — Как думаешь, сколько за нее дадут во Дворце Любви у Мориты?