Читаем Роковая птичка полностью

У меня было сильное желание поскорее забыть все, что было связано с Марсией Буржесс. Поскорее забыть и никогда не вспоминать. Это касалось встречи на Гавайях, нескольких дней в Сиднее, включая пентхаусы и зоопарки. У меня оставались почти нетронутыми две тысячи долларов, эти деньги дала мне Марсия. Я не имел предубеждений по этому поводу, потому что честно их отработал, выполняя для Марсии то, о чем она просила меня. Но память о прекрасной Марсии теперь навсегда останется со мной. Я восхищался не только ее необыкновенной красотой, но и мужеством. Пожалуй, она была самой мужественной из всех людей, когда-либо встреченных мною в жизни. К тому же со временем все более закрадывалось подозрение, что я влюбился в Марсию, и довольно сильно.

Но жизнь продолжалась, и надо было жить для живых, не помню, кто высказал эту блестящую мысль. Нью-Йорк в феврале с его морозами и снегом, может быть, и нравился кому-то, но только не мне. Это было не для Дэнни Бойда. Некто нашептал мне, что в паре миль к северу от Сиднея у некоего друга есть маленький домик, расположенный в безлюдном месте и прямо на берегу моря. В последний момент друг передумал ехать туда, и мы можем провести на побережье пару недель. Я не мог бы точно назвать время, когда «я» превратился вдруг в «мы». Наверное, мне просто в очередной раз повезло.

– Знаешь что, Дэнни, – через плечо бросила Соня, которая шла впереди по каменистой кромке вдоль пляжа, потому что я всегда настаивал на этом, когда она надевала свое оранжевое бикини.

– Конечно, знаю. Но я хотел сказать тебе об этом, когда мы вернемся обратно с пляжа домой.

– У тебя распущенное воображение!

– Это мне тоже известно.

– Я подумала, – настойчиво продолжала она, – если в нашей бухточке никого нет, кроме нас, то мы можем не стесняться и загорать голышом, правда?

– Ты права.

– Мне всегда хотелось загореть полностью! – объявила она, будучи в восторге от собственной идеи, и тут же свалилась на песок, потому что дошла до края спуска на пляж, что должно было ее научить смотреть под ноги.

Мы нашли бухточку, далеко от дороги и скрытую от посторонних взоров с трех сторон. Идеальное место для двух людей, которые захотели побыть вдвоем вдали от всего света. Я спрыгнул на песок к Соне, и мы пошли по пляжу вдоль берега. До бухты было еще с полмили. Наконец я с облегчением сбросил с себя груз – наше продовольствие на день – и сел на песок. Соня вдруг преисполнилась подозрительности и от этого стала походить на агента ЦРУ, который позабыл, что уволился десять лет назад. Она крутила головой, осматриваясь по сторонам и вытягивая шею.

– Что это с тобой? – спросил я.

– Так, ничего, – она тряхнула гривой пшенично-золотых волос, – просто хотела убедиться, что мы здесь одни, вот и все.

– Неужели ты думаешь, что если они захотят высадить десант на берегах Австралии, то непременно выберут для этой цели нашу бухточку?

– О, как смешно! – обиделась она. – Как бы тебе понравилось, если бы ты снял верх бикини и вдруг обнаружил с дюжину грязных маньяков, подглядывающих за тобой со всех сторон?! – Глаза ее округлились от гнева. – И не надо отвечать. Прошу тебя, оставь при себе свои остроты!

Я оторвал взгляд от воды и перевел его на Соню. Она с усилиями, достойными Джада Харриса, стягивала обе части своего бикини. Оно облегало тело как вторая кожа. Пожалуй, Джад после таких трудов повалился бы на песок и счастливо испустил дух. Успешно справившись с бикини, Соня разостлала на песке пляжное полотенце, тщательно расправляя каждую складочку и отдавая этому занятию внимания больше, чем автомобилист своей новой, долгожданной машине. Наконец удовлетворенная сделанным, улеглась на живот и приступила к утреннему пляжному ритуалу: сначала масло для загара, она мазалась им с полчаса, потом, протерев в третий раз солнцезащитные очки, улеглась с блаженным видом и притихла.

– Знаешь, я начинаю замечать за собой некоторые странности, – после небольшого молчания заговорил я, – и это меня беспокоит.

– А в чем дело? – спросила она сонным голосом.

– Понимаешь, – смущенно признался я, – последние полчаса я занят лишь тем, что разглядываю твой прелестный голый зад и убеждаюсь постепенно, что меня больше возбуждает, когда он прикрыт оранжевым бикини.

– У нас у всех есть проблемы, Дэнни. – И Соня лениво повернулась к солнцу другой щекой, чтобы обеспечить равномерный загар.

– Но это же ненормально, – запротестовал я, – всегда и во все времена считалось эротичным обнаженное тело.

– Может быть, что-то изменилось в мире понятий, а ты и не заметил?

– Если в мужской компании вдруг сказать: «Братцы! Я только что был на пляже и видел, как одна потрясающая бабенка надевает свое бикини», – они подумают, что ты в некотором роде извращенец!

– И будут правы.

– Но до этого момента я считал себя нормальным. Мне нравятся женщины, и я обожаю все части их тела, ну, признаюсь, некоторые побольше, некоторые поменьше.

Она хихикнула:

– Я не сомневаюсь.

– А не хочешь ли ты… ну, не пора ли позагорать обратной стороной?