Читаем Рокоссовский полностью

Это — не более чем легенда, призванная дать возможность цитировать в открытой печати приказы, подписанные Власовым (разумеется, без упоминания имени), и в положительном контексте характеризовать замыслы и действия командования армии. На самом деле Власов командовал 20-й армией с самого первого дня и ни в каких гостиницах ЦДКА не жил (кто бы ему это позволил в самый разгар боевых действий!). Уже 13 декабря он был упомянут в сводке Совинформбюро в перечне советских генералов, отличившихся в битве под Москвой (там же был упомянут и Рокоссовский). А 16 декабря на КП у Власова взял интервью американский журналист Л. Лесюер. Выходит, смог каким-то образом прорваться сквозь кольцо блокады, будто бы созданное вокруг командарма медиками и адъютантами. Наконец, в архивных делах 20-й армии, хранящихся в Центральном архиве Министерства обороны в Подольске (фонд 373, опись 6631), достаточно приказов по армии с начала декабря 1941 года, и подлинность его подписи под ними не вызывает никаких сомнений. Среди них — приказы о категорическом запрете расстрелов военнопленных противника, а также о недопустимости представления в штаб армии ложных донесений и сведений о трофеях.

Приказы Власова, равно как и действия 20-й армии под его командованием, доказывают, что он обладал военными способностями и командовал не хуже того же Рокоссовского и Говорова и явно лучше, например, командарма 10-й армии Ф. И. Голикова, которого за нерешительные действия под Сухиничами Жуков снял с командования. И, несомненно, как и Рокоссовский, и десятки других советских генералов и маршалов, Власов стремился к успешной военной карьере.

Вся принципиальная разница между Власовым и Рокоссовским заключалась в моральных принципах. Андрей Андреевич готов был делать карьеру любой ценой. А потому, попав в германский плен в тот момент, когда победа Германии в войне казалась весьма вероятной, Власов сделал ставку на то, чтобы стать правителем покоренной Германией России. И закономерно проиграл. Рокоссовский же, раз пойдя на службу большевикам, никогда не изменял этой присяге, даже после того, как отсидел два с половиной года в тюрьме по несправедливому обвинению. Уверовав в Сталина, убедив себя в какой-то момент, что все плохое в стране случается помимо и вопреки его воле, Константин Константинович служил ему верой и правдой.

Впоследствии, уже у немцев, Власов не раз говорил: «Вы думаете, что такой человек, как, например, маршал Рокоссовский, забыл про зубы, которые ему выбили в тюрьме на допросе?» Вероятно, подобные суждения Андрей Андреевич слышал от Константина Константиновича в период Московской битвы, когда их армии тесно взаимодействовали и командармы часто встречались друг с другом. Да и ранее Власов и Рокоссовский наверняка были знакомы, когда оба командовали перед войной механизированными корпусами в Киевском особом военном округе и должны были встречаться на окружных сборах высшего комсостава. Как кажется, Власов всерьез лелеял надежду привлечь Константина Константиновича к сотрудничеству, и даже посылал к нему своих эмиссаров, которые, однако, предпочитали сдаваться НКВД. Один из них, бывший батальонный комиссар Иосиф Яковлевич Кернес, попавший в плен почти одновременно с Власовым, летом 1942-го, в плену, выдал себя за участника военного заговора, в который будто бы вовлечены видные советские военачальники. 27 декабря 1942 года Кернеса отправили через линию фронта со следующими забавными письмами маршалу Тимошенко и начальнику Генштаба Василевскому:

Господину маршалу Тимошенко.

Переданные господином Кернесом предложения вашей оппозиционной группы относительно сепаратного мира с Германией были с интересом приняты к сведению. Однако отсутствуют достаточные полномочия для г-на Кернеса, а также данные о силах оппозиции. Связь господ Шапошникова, Кузнецова, Рокоссовского, Потемкина, Мельникова и Мехлиса с направлением, представляемым г-ном Василевским, была бы желательна. Г-н Кернес об этом доложит устно. Для продолжения переговоров ожидается командирование вашего полномочного представителя с конкретными предложениями.