Читаем Рокировка полностью

Семен осторожно стал пониматься. В одной руке он держал фонарик, в другой — пистолет «беретта».

На ощупь, головой, Семен нашел крышку подпола. Он открыл ее и высунул голову наружу. Пользоваться фонариком он теперь опасался — вдруг заметят.

Кругом была темнота. Из соседней комнаты слышались какие-то звуки, и Сема догадался, что это дыхание спящих людей.

«Ну вот, — подбодрил он себя. — Теперь нужно неслышно войти в спальню и застрелить обоих. Только два выстрела — и все позади».

Он попытался осмотреться в темноте и ненадолго включил фонарик. Выход из подпола, как и предполагал Семен, находился на кухне. Здесь стояла плита, два стола и шкаф с посудой.

Дверь в соседнюю комнату была чуть приоткрыта, и Семену даже показалось, что женщина постанывает во сне.

Он сжал пистолет в руке покрепче и сделал первый шаг в сторону отворенной двери. Потом еще один шаг. Теперь Семен был уже совсем близко от спальни.

Кажется, даже мог различить людей на кровати. Сейчас он находился достаточно близко от них.

«Сделаю еще пару шагов, подойду поближе, чтобы стрелять наверняка, в голову», — диктовал себе Семен.

…Он вошел в комнату и стал медленно приближаться к кровати. Руку с пистолетом вытянул вперед, целясь куда-то в изголовье.

Семен, уговаривая сам себя, твердил: эти люди преступники, их надо покарать. Но оказалось, что стрелять в живого человека, так спокойно спящего, — невозможно. Это выше его сил.

Он стоял с пистолетом в руке над кроватью и все никак не решался выстрелить…

* * *

Миша рос в бедной семье. Его родители работали в овощном магазине: мама — продавщицей, а папа — грузчиком.

Может быть, они и могли бы жить лучше и воспитывать своего единственного сына, если бы не водка. Сначала пил только папа. Он пропивал все, что зарабатывал. А когда мама пыталась возражать, бил ее. Он превращался в зверя в одно мгновение, и потом его уже трудно было остановить. В такие минуты был способен даже убить человека. Маму он, правда, не убивал, но от его железных кулаков она долго отходила.

Потом и мама, устав бороться с мужем, присоединилась к нему. Она не могла смириться с незадавшейся жизнью и от безысходности пила пуще мужа.

Оба сгорели быстро. Лишившийся родителей Миша был отдан на воспитание бабушке. С той поры у него появилась ненависть к благополучным людям. Он люто завидовал всем, кто жил хоть чуть лучше, и не мог простить окружающим свое нищее, трудное детство.

Еще ребенком, из-за пьяных скандалов родителей, он приобрел такую особенность — чуткий сон. Повзрослев, Миша почти забыл о несчастном детстве, но по привычке навсегда сохранял настороженность даже во сне. Не было ночи, чтобы Миша не просыпался при малейшем звуке, не прислушивался пугливо к ночной тишине.

Этой ночью Миша вообще долго не мог заснуть. Они с Наташей вернулись из Приозерска, выпили вина. Потом он затопил печку и присел рядом с женой. Он очень старался понравиться Наташе и вновь стать для нее единственным мужчиной.

Они легли спать. Наташа заснула у него на плече, а он еще долго лежал с открытыми глазами, прикидывая и комбинируя дальнейшие планы. Какая-то смутная тревога, ощущение неблагополучия не покидало его.

Казалось бы, добился всего, и свадьбу уже отпраздновали. Он теперь законный муж владелицы неплохого состояния. Но кто знает, как все может повернуться? Женщинам доверять нельзя. Нужно полагаться только на себя.

Вдруг он услышал странные звуки в подполе.

«Мыши?» — подумал он. Да нет, мыши скребутся, шуршат, а из подпола явно доносились шаги.

Миша осторожно, чтобы не разбудить Наташу, встал. Несколько мгновений не шевелился, напряженно вслушиваясь, не появятся ли странные звуки вновь.

Наверное, ему почудилось. Откуда в подполе человек? Что он там делает? Да и потом, дом достаточно защищен — он не пожалел для этого денег. Железные двери и ставни, сигнализация…

Некоторое время спустя подозрительные звуки вновь донеслись из подпола — похоже, кто-то переставлял там ящики с овощами.

Как назло, у Миши не оказалось при себе оружия. На даче был пистолет, но он находился в другой комнате. Можно было, правда, попробовать тихо пробраться туда и взять его. Но для этого пришлось бы пройти через кухню, где как раз и находился спуск в погреб. Миша не рискнул.

«Надо бы зажечь свет, — сообразил он. — При свете не так страшно».

Но тогда он разбудит Наташу, и, если окажется, что ошибся и в погребе никого нет, она посмеется над ним.

Михаил старался взять себя в руки: «Откуда там взяться постороннему? Когда мы вернулись из Приозерска, сигнализация была в полном порядке».

Он присел на корточки, глаза привыкли к полумраку, и он пытался рассмотреть, не открыта ли в кухне дверь из подпола. Нет, подпол был закрыт.

Пока закрыт.

И тут рядом с дверным косяком он заметил большую кочергу, которой обычно ворошил угли в печке.

Кочерга была длинная, с загнутым концом. На всякий случай он взял ее, подержал немного на весу, как бы приноравливаясь.

И тут вновь раздались звуки в подполе. Теперь Миша был уверен: там кто-то есть. А если он появится здесь?