Читаем Рок в Союзе: 60-е, 70-е, 80-е... полностью

Итак, рок-жизнь шла достаточно резво, однако социальные процессы в стране шли еще быстрее. Слово "гласность", поначалу звучавшее как полуабстрактный призыв, становилось ежедневной реальностью. Публикации уважаемых газет и журналов, речь в которых шла о преступлениях сталинизма, коррупции и злоупотреблениях аппарата времен "застоя", развале экономики и сельского хозяйства, деградации общественной морали и т. д., мало чем отличались от того, что еще совсем недавно квалифицировалось как "клевета диссидентов".

Во многом рок выиграл от демократизации. По сути дела, благодаря этому процессу он получил право на полноценное существование. Но в чем-то, как выяснилось, рок и проиграл. Он потерял монополию. Если раньше рок был одним из очень немногих заповедных мест, где водился зверек по имени "правда", то теперь это колючее существо вырвалось на оперативный простор… Более того, многие публикации в прессе были гораздо умнее, глубже и острее философских откровений и инфантильных разоблачений наших рокеров. Читать становилось интереснее, чем слушать. Конечно же, у рока оставался важный козырь — эмоциональное восприятие, однако на уровне чистого содержания он превратился в нечто вроде безобидной "гласности для недорослей". Неприятная ситуация для привыкших быть "на острие".

Дима Ревякин ("Калинов Мост")

Уже тогда мне казалось, что единственный достойный выход, дабы не растерять репутацию и не прослыть среди умных людей дураками, — это отказаться от чистой декларативности и перенести акцент на художественные средства выразительности. Проще говоря, больше думать о музыке, режиссуре, а не только уповать на "волшебные слова", которые уже мало кого удивляли. Кстати говоря, и упомянутый "эмоциональный фактор" действовал бы куда сильнее, умей музыканты как следует играть и петь… Но это был бы самый нелегкий путь, это означало бы ломку традиций "текстового" советского рока, заложенных еще в начале 70-х Андреем Макаревичем…

Перед лицом грядущих перспектив радикальная фракция рокеров осуществила попытку консолидации на фестивале в подмосковном Подольске. Поскольку слово "подпольный" уже никак не выглядело адекватным, был придуман термин "национальный (вариант — "русский") рок". Основными критериями "национальности" считались: а) озабоченность социальными (национальными) проблемами; б) противостояние "попсу" и коммерции. В Подольске выступили "Наутилус Помпилиус", "Телевизор", "Облачный край" (Архангельск), "Калинов Мост" (Новосибирск), "Цемент" (Рига), "Хронопы" (Горький) и другие более или менее бескомпромиссные группы. (Странно, что не были приглашены "Звуки Му": более "русского" рока, чем у них, я не слышал.) Играли, как и положено героям подполья, на холоде под открытым небом, а иногда и под проливным дождем.

Я не был на фестивале, но просмотрел видеозапись: впечатление осталось грустное. Во-первых, утомило тотальное фрондерство. Группа за группой из песни в песню повторяли очень похожие гневные обвинения в адрес гнусных "них" и выражали сочувствие униженным и оскорбленным "нам". Справедливые, конечно, сетования, уместная ирония, но скучновато. К тому же в этой всеобщей "левизне" был элемент своего рода конформизма, точнее, "униформизма". Для политической партии это, может быть, и неплохо — но вот для искусства… Во-вторых, ужасный уровень игры и вообще музыкального мышления (было несколько исключений, правда). Если в эпоху квартирных концертов и подвальных сэйшенов это было терпимо, в чем-то даже адекватно, то теперь резало слух. Явно прошло то время, когда "халяву" [91]и убогость легко можно было оправдать аргументами типа: "Зато мы поем честно и от всей души…" К тому же, уж если говорить всерьез об оппозиции натренированной эстраде — разве можно реально конкурировать с ней, обладая арсеналом наивной самодеятельности? Впрочем, о конкуренции речи не шло. Красивый тезис о "национальном роке" выродился, по сути, в отчаянный призыв: "Назад, в подполье!" Однако мало кто из музыкантов откликнулся на него с энтузиазмом.

Саша Башлачев

Рок-клуб. Февраль, 1988

Между тем происходящее "наверху" вновь дало поводы для пессимизма. Сначала — известные события, связанные с отставкой Б. Н. Ельцина. Затем — письмо троих писателей (Ю. Бондарев, В. Белов, В. Распутин) в газету "Правда", вновь призывающее к искоренению рока. Наконец, упорные слухи о том, что многострадальная "Рок-панорама-87" опять переносится (или отменяется). К счастью, последнего не произошло. Московские городские власти позаботились только о том, чтобы запретить какую бы то ни было рекламу фестиваля, а также наводнили Дворец спорта в Лужниках невиданным количеством милиции и дружинников. Несмотря на это, концерты проходили при почти аншлагах, в течение всех шести дней. Выступило несколько десятков групп, профессиональных и "клубных", со всей страны. Зияющим пробелом был Ленинград: большинство групп отказалось ехать в знак солидарности с запрещенными в Москве "Алисой" и "Телевизором"… Но в целом — грандиозное мероприятие.