Читаем Рок небес полностью

– Вы с Грей страхуете кухню. Не хочу, чтобы вокруг что-то болталось, если придется маневрировать. Йорк, не заставляй меня толкать тебя вверх по лестнице.

Я начала карабкаться вверх, прочь от центробежной силы, и в какой-то момент начала парить. Оказавшись в невесомости, я дернулась вверх, вытянула руки и оттолкнулась от следующей ступеньки, чтобы взлететь еще выше. Вынырнув уже в коридоре, я схватилась за направляющую, чтобы изменить вектор движения. За моей спиной из трубы с лестницей вылетел Паркер, и мы вдвоем полетели по коридору в сторону командного модуля – прямо как супергерои из комиксов.

Как только мы оказались внутри, Паркер щелкнул переключателем, чтобы мы могли прослушать сообщения с «Пинты».

В пустоте между нами зазвучал ровный голос Бенкоски.

– …в спальных помещениях. Мы перекрыли четвертую и пятую переборки.

– Пинта 1, говорит Канзас. Вас понял: четвертая и пятая переборки перекрыты. Даем добро на выпуск кислорода.

Голос Малуфа вполне мог бы принадлежать бухгалтеру, обсуждавшему аудит.

Я скользнула на свое место и наклонилась к иллюминатору, рассчитывая увидеть «Пинту». Благодаря внешним огням и свету из иллюминаторов корабль ясно выделялся на фоне неизменного ночного неба.

– Диапазон видимости составляет примерно 1,5 километра.

В динамиках снова послышался голос Бенкоски.

– Вас понял. Начинаем выпуск кислорода. Внимание всему экипажу, приготовиться к выпуску кислорода.

Я нацелила секстант на ряд световых индикаторов положения, опоясывавших «Пинту». С помощью полученного угла и известных размеров корабля я смогла вычислить точное расстояние.

– 1,37 километра.

– Понял. 1,37 километра.

Паркер пристегнулся в кресле пилота и теперь проверял показания приборов.

– Если придется подходить ближе, хочу зайти с носа, чтобы избежать возможных обломков.

– Подтверждаю. Я прокладываю курс, если, конечно, ты не хочешь полететь методом ты… Ой!

В иллюминаторе было видно, как «Пинта» выпускала кислород, который тут же кристаллизовался в звездные брызги.

В динамиках раздался голос де Бера.

– Канзас, говорит «Пинта 1». Выпуск кислорода завершен. Индикаторы показывают вакуум в тренажерном зале.

Пять секунд спустя дошло подтверждение из ЦУП.

– Подтверждаю, «Пинта 1». У нас показатели те же.

На фоне слов Малуфа, среди едва слышных разговоров сотрудников центра управления полетами, я различила голос своего мужа.

– Скажи, чтобы подождали полчаса, прежде чем восстанавливать давление. Надо убедиться, что все остыло. Воздух нам там не нужен, вдруг что-то снова загорится.

Мое сердце будто пронзила ионная частица, прочертив пылающую линию между мной и Землей. От тоски по мужу у меня перехватило дыхание.

Паркер протянул руку и положил ладонь мне на плечо, коротко его сжав. Потом его рука тут же вернулась к приборной панели.

– Мне нужны координаты, ладно?

Я видела, как он делает то же самое с другими подчиненными – краткое прикосновение и момент чуткости и понимания. Это одна из причин, почему он меня раздражает: он довольно неплохо разбирается в людях и точно знает, на какие кнопки нажимать, чтобы получить желаемое. А иногда он предпочитает обратиться к жестокости.

Но прямо сейчас это прикосновение и его готовность понять, как трудно мне слышать голос Натаниэля и не иметь возможности с ним поговорить, оказались очень кстати и вернули мне спокойствие. Я вытащила из гнезда в своем кресле блокнот и пролистала его до чистой страницы.

– Приступаю. Хочешь оставить возможность для стыковки или нас интересует только эвакуация?

– Только эвакуация. Мы…

– «Нинья 1», говорит Канзас. Ситуация стабилизирована, так что вы все свободны, – Малуф вздохнул в микрофон: – Но на следующей неделе ждите новую инструкцию по уходу за сушильной машинкой.

Я подняла голову от блокнота.

– Серьезно?

Паркер рассмеялся, качая головой.

– Кто на этой неделе дежурил в прачечной?

– Грэм Стьюман, – ответил Малуф. – Он оставил сушилку во время работы. Имейте в виду, что эти инструкции тоже изменятся. Странно, что ты не слышал, какую взбучку ему устроила Руби, пусть вас и разделяет вакуум.

Я усмехнулась, представив себе эту картину. Рост Руби Дональдсон, медика «Пинты», находился на самой нижней границе норм для космонавтов, а еще она заплетала свои светлые волосы в косички. Это как если бы на тебя накинулась Дороти из «Волшебника страны Оз».

– Я ему не завидую.

– Ну еще бы. – Паркер ухмыльнулся. Это был один из редких случаев, когда мне удалось его повеселить. – Скажи Клемонсу, что именно поэтому нам стоило включить стирку в список женских обязанностей. Если уж отправляете их в космос, то, по крайней мере, извлеките пользу из их талантов.

Ну конечно. Какой он все-таки мудак. Я закрыла блокнот и вернула его на место.

– Так, значит, мне пора возвращаться на кухню? Ведь там мое место?

Паркер закатил глаза и отключил микрофон связи с ЦУП.

– Я же шучу, Йорк. Выше нос.

Я отдала честь.

– Так точно. Выше нос.

Когда я повернулась к выходу из командного модуля, за моей спиной раздался вздох.

– Я надеюсь, что когда-нибудь ты засунешь свое занудство себе в задницу и перестанешь быть такой стервой.