Через три месяца после этого знакомый мне лесник рассказал, что однажды утром на поляне в лесу он увидел моего волка, который был уже с волчицей. Зная, что волки являются однолюбами и остаются верными своей паре на всю жизнь, лесник, не надеясь убить двух с одного выстрела, пожалел молодую пару и не стал по ним стрелять.

Летом 1909 года в Белевском уезде Тульской губернии в большом казённом лесу, тянувшемся на многие десятки вёрст и носившем название Романовской рощи, к ужасу окрестных деревень, появился… лев. Его видели многие крестьяне и бабы, работавшие около леса, причём зверь нападал на телят и жеребят, и на глазах ошеломлённых крестьян, забросив добычу к себе на спину, уносил её в лес.

Так как охотничьи угодья Романовской рощи были сняты дирекцией московского торгового дома «Мюр и Мерилиз», то лесники дали знать о появлении льва в Москву, и на редкого зверя из Белокаменной выехала целая охотничья экспедиция, вооружённая ружьями с разрывными пулями. На устроенной затем облаве лев был убит, о чём немедленно оповестили все газеты, как в столицах, так и в провинции.

Прочитав это известие, в Романовскую рощу на специально заказанном экстренном поезде из Тулы прикатил директор зверинца, подвизавшегося в этот сезон в городском цирке, принадлежавшем борцу Поддубному. Увидя убитого зверя, владелец «зоологии» пришёл в отчаяние, так как узнал в нём своего лучшего и наиболее послушного дрессированного льва, убежавшего ночью из клетки и не разысканного дирекцией цирка, несмотря на все поиски и объявления.

Каким образом лев, сбежав из цирка, добрался до Романовской рощи, отстоявшей от Тулы более чем на 80 километров, осталось его тайной. Надо полагать, что умный зверь путешествовал только по ночам, скрываясь от людей днём в лесу и кустах.

У нас в усадьбе, в Курской губернии, больше года жила пара лисиц, принесённая к нам ещё щенятами, обитавшая в сарае, в земляном полу которого они вырыли себе нору. Ставши совсем ручными, лисички до того привыкли к людям, что вывели даже детей, что является редким исключением для лисиц, живущих в неволе. Когда их дети подросли, то вся семья лисиц однажды ночью подрыла стену сарая, пробралась на птичий двор и там предала смерти 20 индюшек, оставив их трупы нетронутыми, но выев у каждой только мозг из головы. После этого преступления лисья семья ушла на волю и больше никогда не вернулась.

Кшись и Марыня

Так назывались два медвежонка, получившие свои имена в честь героев Тетмайера, хотя к Татрам не имели никакого отношения, так как родились они в лесу на берегу Чёрного моря.

Охотники принесли их нам сосунками-младенцами после того, как предали их мать наглой смерти. Это было в холодный январский день, почему их, до отвала напоенных тёплым молоком, завернули в солдатский тулуп, из которого тотчас же понеслось довольное урчание и сопение — медвежата, по-видимому, сочли овечий мех за шкуру матери.

С этого момента два лесных младенца зажили у нас в доме под немой опекой кроткого барана, отдавшего свою шкуру, и двух коз, питавших их своим молоком. Если это было оскорбительно для медвежьего достоинства, зато несомненно сообщило мирный характер их детству и юности.

Кшись и Марыня, от которых чудесно пахло лесом и мокрыми листьями, принадлежали к породе чёрных медведей с белой полоской вокруг шеи, считающимися злыми и хищными, но в своём детстве этих качеств не обнаруживали. Так как их молодая хозяйка в момент появления медвежат в доме имела собственного сосунка, то справиться с тремя младенцами сразу ей было не под силу, почему к медвежатам был прикомандирован повар-армянин Григор, кормивший их соской, и перед которым Кшись и Марыня благоговели. Поселились они в сарайчике возле кухни, и каждое утро в сопровождении своего опекуна поднимались по лестнице в дом здороваться с хозяйкой. С радостным урчанием и хрюканьем они врывались в комнату, толкая друг друга, и стремительно лезли на диван или кровать, пытаясь лизать руку матери и улыбающегося им ребёнка. Скоро, однако, от этого удовольствия пришлось отказаться, так как их лапки и когти пачкали и рвали бельё и простыни.

Когда дверь детской для них закрылась, медвежата отыгрались на юбках хозяйки, улучив удобный момент, когда она гуляла в саду с ребёнком на руках. В припадке любви и восторга звери набросились на неё, цепляясь за одежду, отчего от шёлковых юбок полетели клочья, а сама хозяйка, у которой руки были заняты ребёнком, вопила истошным голосом о помощи. Досталось не только юбкам, но и ногам, на которых до сего дня сохранились шрамы, нанесённые дружескими лапами.