Читаем Родной берег полностью

– Правда? Может, и так. Нынче всего и не упомнишь. Мы все думали, что Гарольд женится на дочке Стенли, но он говорит, ничего подобного, даже не собирался. Сходитесь и расходитесь, как будто это ничего не значит. А Памела что-то похудела, а? Уж мы-то постараемся, чтобы она отъелась и надышалась чистым деревенским воздухом.

– Мы тоже живем за городом, мама.

– Сассекс мне почему-то никогда не казался настоящим сельским краем. Возможно, потому что он на пути во Францию.

Ехидная болтовня прекратилась только с появлением отца. В его присутствии миссис Тил сразу присмирела и замкнулась. А Майкл Тил, сияя, раскрыл объятия:

– Мои любимые девочки! Надо же, Памела! Как же ты пахнешь шоколадом, так бы и съел. – Он обернулся к Китти: – Угадай, кто мне о тебе все уши прожужжал? Джонатан Саксон!

– Милый мистер Саксон. – Китти улыбнулась. – Он по-прежнему командует бедными маленькими хористами?

– Он просил меня узнать, не споешь ли ты в церкви в воскресенье. Знаешь, он все твердит, что лучшего сопрано, чем у тебя, он не встречал.

Китти никогда не училась профессионально и много лет не пела на публике. Но сама просьба ее неожиданно обрадовала.

– О, я не справлюсь, – смутилась она. – Голос совсем сел.

– Ну, сама с Джонатаном и поговоришь. Но я тебе так скажу: он настроен решительно.

Миссис Тил умудрилась отравить дочери и эту радость:

– О милая, ты все-таки спой. Так обидно, что твой прекрасный голос пропадает зря.

– Не хочу позориться на весь приход, – резко ответила Китти.

– Ты можешь спеть «Бутылочку мою», – предложила Памела.

Чтобы подтвердить просьбу, мистер Саксон зашел к Тилам собственной персоной – розовый, улыбчивый, он так нахваливал Китти, что она согласилась спеть, но при условии, что они хотя бы раз порепетируют. Мистер Саксон предложил ей спеть Panis angelicus Сезара Франка.

Памеле больше всего нравилось играть в мамины куклы – ее изумляло и будоражило, что мама когда-то сама была маленькой девочкой. Она выспрашивала, как зовут кукол, какая была самая любимая и что Китти с ними делала. И, выяснив, старалась воспроизвести как можно точнее.

– Рози, у тебя сегодня день рождения. Тебе можно сидеть на именинном стуле. А ты, Этель, лучшая подруга Рози. Друпи, можешь сесть у ног Рози. О Рози, я забыла твою шляпу с цветами. На день рождения нужно надевать шляпу с цветами.

Китти с улыбкой наблюдала, как дочь обстоятельно воссоздает ее прошлое. Но вместе с приятными воспоминаниями пришли тревожные мысли. Вот Памела вырастет, у нее самой появится дочь и будет играть в те же куклы. «Неужели это все? – шептал голос у нее в голове. – Неужели мы никогда не покинем детскую?»

Отец принес к ужину бутылку хереса – отметить приезд Китти, и мать залпом выпила весь бокал. Майкл Тил нахмурился, но промолчал.

А потом улыбнулся дочери:

– У вас там, говорят, наводнения?

– Река вышла из берегов, – ответила Китти, – но нашему дому ничего не угрожает. Главное, что холода кончились.

– Ну и зима была! Наконец-то пришла Пасха, Воскресение Христово, и я говорю всем, что худшее позади.

– Но, Майкл, – возразила миссис Тил, – зима ведь снова вернется.

– Да, да, – кивнул он, не сводя взгляда с дочери. – А как дела у твоего прославленного супруга?

– Он во Франции. Весь в работе.

– В Пасхальный день Иисус восстает из мертвых, – заводит миссис Тил, щеки которой слегка порозовели. – Проходит год, и Его снова распинают.

– Помолчала бы! – одернул ее муж. – Дура!

Повисло молчание. Впервые отец осадил мать при всех. Китти уставилась на тарелку, но отец продолжал как ни в чем не бывало:

– Уважаю тех, кто трудится.

– Но это не значит, что Эд не появляется дома. – Китти старалась не смотреть на мать.

– Всем нам приходится чем-то жертвовать. В молодости была у меня мечта – наняться на грузовое судно и объехать весь свет. Но потом началась война, и пришлось о ней забыть.

Китти никогда об этом не слышала.

– А если поехать сейчас?

– Невозможно, – улыбнулся он, словно радуясь этой невозможности. – Видишь, мне почти шестьдесят. Да еще твоя мать. Нет, куда я теперь денусь от нашей старой церкви? Тут меня и похоронят. Вместе с ней рассыплемся. – Его взгляд на миг омрачился – не страхом смерти, а печалью по утраченной жизни – той, возможной, которая так и не сбылась.

В ту ночь, лежа без сна в своей девичьей кровати, Китти уговаривала себя, что ее жизнь сложится иначе, что уже складывается иначе. Лично она не собирается стареть в злом, лишенном любви браке. Однако мама в свое время тоже вряд ли этого хотела. Что же делать? Годы идут, и тени становятся длинней. Какое-то время можно жить ради детей – а потом, когда те покинут дом? Киснуть, как невыпитое молоко?

* * *

Во время дневной пасхальной службы Китти пела Panis angelicus. Церковь была полна. Отец в облачении стоял у алтаря и улыбался ей. Мать вместе с Памелой сидели в первом ряду. Старенький мистер Саксон взял на органе первые аккорды вступления. И мелодия поднялась из души, как сладкое дыхание самой жизни.