Читаем Род Мандрыки полностью

• [19]. Письма от Таптапьянц С.В. из Донецка. Цитаты: «VIII.22. Олейник Светлана Владимировна (21.03.1931, Енакиево), от VII.13. Муж: с 21.03.1953 Таптапьянц Борис Аветикович (01.02.1927 – 18.09.2009, Донецк), одна дочь Карина». «Родилась 21.03.1931 г. в Енакиево, в семье служащих. Город несколько раз менял своё название, был он и г. Рыково, и г. Орджоникидзе. Область была Сталинской, теперь – Донецкая. Детство прошло с отцом и его матерью, бабой Леной. Мать – средний мед. работник, в 1929 г. закончила в Таганроге акушерско-фельдшерский техникум. С1933 по 1938 гг. мама училась в мед. и-те на стационаре. Я – целый день с бабушкой: утром – церковь, базар, а вечером – один из трёх парков города. Всё свободное время отец проводил со мной. В целом, детство было радостным, беззаботным, счастливым. Душу мою воспитал отец: любовь к людям, к природе, музыке, животным, чтению и т. д. В 4-е года – читала, с 6-ти занималась музыкой, в 7 лет (1938) – 1-й класс, а мама закончила институт». «01.09.1941 года – 4-й класс в двух школах: общеобразовательной и с госпиталем, где она – начальник отделения, капитан мед. службы. Бабушку Лизу и Олю маме взять с собой не разрешили. Отец с заводом ЕМЗ эвакуировался в Кузбасс, п. Мундыбаш. Мы, через полтора месяца пути, попали в м. Ленинское, ж. д. ст. Шабалино Кировской области. Там я закончила 4-й, 5-й и 6-й классы. Весной-летом 1944 г. вернулись домой. Продолжила учёбу: 7–4, 8–5, 9–6 и 10-7 класс общеобразовательной и музыкальной школы». «Я очень привязана к отцу. Его измена и уход в др. семью для меня травма на всю жизнь и незаживающая рана. Он ушёл, когда я была в 8-м классе (1946 год)». «После школы я поступала в Москов. у-т на физ-тех. Был конкурс 8 человек на место, проходной балл – 22. У меня было 36 из 40. Но остаться я не смогла, т. к. был ещё и жилищный конкурс: 12 мест на ф-т, в первую очередь герои и участники ВОВ, а я школьница. Вообще-то мечтала об и-те Международных отношений, но в тот год (1948) девочек не брали. Вернулась домой и поступила в ДИИ. На 1-м курсе было 2 группы инженеров-педагогов: 35х2=70 человек, а и-т закончила половина». «Летом 1949 года я была на шахте «Юнком» на ознакомительной практике. Шахта разрабатывала крутопадающие пласты с углом падения больше 45°. Лава – страшная: с вентиляционного штрека – ущелье, шириной на мощность пласта, круто обрывается вниз, видны деревянные стойки, где стоят по паспорту, где отсутствуют. Кое-как «прошли» через лаву на руках и ногах, иногда и на плече инструктора, при отсутствии стойки». «Влюбилась на первом курсе и-та, со второго курса – встречались, на пятом – расписались. Его родные выбор сына не одобрили, т. к. я – не армянка». «Училась всегда с интересом, учёба давалась легко, любила точные дисциплины и первое место принадлежало математике. С красным дипломом закончила и-т. Занималась общественной работой: на 1-м курсе – комсорг группы, потом – культурно-массовый сектор профкома и-та». «Первый после и-та год я проработала в техникуме, преподаватель Рутченковского гор. тех-ма. Одновременно училась в вечернем и-те м.л. (марксизма-ленинизма)». «После и-та начинала работать в конце августа в горном техникуме. Год пролетел очень быстро. Коллектив – хороший, меня приняли хорошо, да и знакомы все были с практики после 4-го курса. Уходить не хотелось». «Во время работы в Рутченковском техникуме – ознакомительные экскурсии с уч-ся в шахту». «Потом, 9 лет работы нач. учебного пункта шахты № 7. В учебном пункте я одна – начальник, два раза в неделю – шахта с учениками. Через пару лет в штат добавили мастера производственного обучения». «На второй год пришла на шахту № 7, нач. уч. пункта. Что же представляла собой тех. учёба? Сплошной обман, сплошные отписки и приписки. Но как можно было учить рабочего без отрыва от производства при 12–14 часовом рабочем дне? Началась борьба за учёбу с отрывом от работы и оплатой за учёбу. Этому были посвящены годы. В начале добились 1 дня в неделю, а потом, в зависимости от сложности профессии, и 1-го, и 2-х, и 3-х, и 6-ти, и 8-ми месяцев учёбы с отрывом от работы. К сожалению, сейчас учёба стала платной и опять без отрыва от работы. Т. е. «дело жизни» погибло…». «Когда перешла на шахту № 7 стало труднее, 4-е смены, 4-е наряда: с 6.00, 12.00, 18.00 и 24.00. Вся работа – сплошные приписки, сплошное враньё. Учёба – без отрыва от работы при 12–14 часовом рабочем дне. Наряд, баня, передвижение к месту работы (3–4 часа), 6 часов на рабочем месте, обратный путь. Вот и 13–14 часов. На занятия рабочих собрать невозможно. Что только не делала: и лампы не выдавали, и спуск в шахту задерживали. Всё – не то. От работы такой – печаль…». «В моей семье, в начале семейной жизни тоже случилось несчастье. В то время муж, главный механик шахты, был травмирован и стал инвалидом 3-й группы. Это случилось 05.01.1955 года, в этом же году родилась Карина. Борису оторвало пол ступни (полез вместе со слесарем на копёр осматривать шкивы, подшипники), было скользко и нога попала под канат. В семью вошло горе: больницы, лечение, пересадки кожи и т. д. Лечился три года в Енакиево, где работала мама, где были знакомые врачи и т. д. Я после декрета (1,5 месяца) вышла на работу. Было очень трудно». «Потом, после травмы, нач. проектно-конструкторского отдела треста «Петровскуголь», затем ЦЭММ (центр. электро-мех. мастерские) района. На базе ЦЭММ создал Петровский рудоремонтный з-д, где был Ген. директором. У Бориса два ордена Трудового Красного знамени и др. ордена и награды». «IX.26. Таптапьянц Карина Борисовна (18.03.1955, Енакиево), от VIII.22». «Поиски предков начинала мама (1962) после перехода на пенсию. Она сказала: «Теперь я уже ничего не боюсь!…» и стала писать, причём сразу обо всех и обо всём. Стала получать казённые ответы (наверно это поощрялось) и, не выдержав, бросила». «С 1962 г. перешла ближе к дому на ш. «Петровская», т. к. Карина пошла в 1-й класс двух школ одновременно. Вначале, 9 лет – инженером-проектировщиком в конструкторском отделе шахты». «Работаю в 10 км от дома. Помощи ниоткуда, трудно. Новая работа в конструкторском отделе, новая шахта, новый коллектив. Трудности, в работе их не было, быстро освоилась, стала замещать нач. отдела. Убивали частые ночные дежурства в шахте, субботники, поездки по выходным дням в колхоз и т. д. В отделе – 12 человек, много жён, сестёр высокого начальства, которые часто отпрашивались, отлынивали от работы. Меня в их числе никогда не было. Наверно, поэтому и уважали. Отношения складывались хорошие, доверительные». «Шахта «Петровская» П.О. «Донецкуголь», конструкторский отдел – ночные дежурства в шахте в праздники и в дни повышенной добычи, утром на работу. В уч. пункте – 6 мастеров производственного обучения (3 шахты – в одной: ш. 11, ш. 4/21 и ш. 29)». «Потом (при ликвидации угольных трестов) предложили возглавить учебный пункт и тех. учёбу на шахте (1971). Подумала-подумала и решила вернуться, т. к. моя специальность по диплому – горный инженер педагог». «Прожили 22 года, не развелись, но расстались (1975), он уехал в город в родительский дом». «На пенсии с 21.03.1986 года. Стаж работы 47 лет в угольной промышленности». «Продолжала заниматься общественной работой. Участвовала в открытии муз. школы на общественных началах в Петровском р-не г. Донецка (в память моих учителей по музыке). Это моё первое большое дело в жизни. Второе – поиски родителей школьной подруги, арестованных в 1928 г. в Харькове. Поиски длились шесть лет. Ну а третье дело моей жизни – это поиски предков».