Читаем Род Мандрыки полностью

• [210]. Письмо от О.Н. Мандрыка на 1ТВ и А. В. Сазанову, 14.11.2009. Цитата: «Я начала заниматься своей родословной с тех пор, как в 1980 г. в руки мне попал Модзалевский. В то время был еще жив мой отец, Николай Александрович (1907–1985). Он обладал прекрасной памятью, помнил себя с двухлетнего возраста. Папа рассказывал о жизни Царской семьи в Александровском дворце и Нижнем Новгороде, хорошо помнил Наследника, самого Николая Александровича и его сестру Ольгу Александровну, которые, кстати, были его крестным. Папа и назвал меня Ольгой в честь Ольги Александровны. Ольга Александровна была близкой подругой моей бабушки, Наталии Ивановны Ростовцовой (1902 – 1930ые). Мой дед, Александр Николаевич (1876–1928), был камер-пажом Николая II во время Его коронации, а также последним флигель-адьютантом Государя».

• [211]. Пажеский Его Величества корпус. Выпуск 12.08.1896. Цитата: «Выпуск 12.08.1896 г. Мандрыка Александр Николаевич (первый в выпуске, из фельдфебелей в лейб-гвардии 4-й стрелковый Императорской Фамилии батальон с занесением имени на мраморные доски)».

• [212]. Аксакова (Сиверс) Т.А. Семейная хроника. Цитаты: «Мандрыка Наталья Александровна. Родилась в 1903 в Царском Селе (отец Мандрыка Александр, флигель-адъютант, нижегородский вице-губернатор, в 1919 – арестован, бежал, тайно выехал за границу; мать Мандрыка Наталья Ивановна). Сестра Николая Мандрыки. Получила среднее образование, с 1918 – служила в учреждении. В 1919 – после побега отца арестована с матерью, позднее по ходатайству юридического отдела Московского Политического Красного Креста была освобождена. Работала на колбасной фабрике, с 1930 – в коммунальном банке, в феврале 1935 – уволена. 2 апреля 1935 – выслана с матерью и братом в Саратов на 5 лет. Осенью 1937 – арестована с братом, приговорена к 8 годам ИТЛ и отправлена в Унжлаг (станция Сухобезводная), в 1938 – скончалась в лагере». «Из всех обитательниц нашей камеры наиболее милой моему сердцу стала Наташа Мандрыка – девушка всем своим обликом, и внешним и внутренним, напоминавшая трогательные образы из диккенсовских романов – Наташа была дочерью того Александра Николаевича Мандрыки, которого А.А. Игнатьев описывает в своих воспоминаниях. <…> Наташа унаследовала болезнь отца, и если для нас пребывание в тюрьме было неприятным, то для неё оно было губительным. Временами она совершенно лишалась голоса; её на некоторое время клали в тюремную больницу, но потом снова возвращали в камеру, где мы жили с ней рядом в углублении между окном и печкой, так что наше общее хозяйство получило название «Колхоз Запечье». В долгие зимние вечера Наташа рассказывала мне о своём детстве, протекавшем в Царском Селе (её отец служил в IV стрелковом полку). Средства были скромные, так же как и образ жизни. Мать Наташи, урождённая графиня Ростовцева, с юных лет дружила с великой княжной Ольгой Александровной, обладавшей, как известно, тоже скромными вкусами. Незадолго до революции Мандрыка получил назначение на должность Нижегородского вице-губернатора и, в силу этого, в 1919 году посажен в тюрьму. Заключённых выводили на земляные работы. В один прекрасный день он с этих работ, незаметно для охраны, ушёл и через некоторое время очутился в Париже. Семье, состоявшей из жены, дочери и двух малолетних мальчиков, пришлось дорого расплачиваться за этот побег. По словам Наташи, их бесконечно долго куда-то возили в товарных вагонах, где они заболели сыпным тифом; чтобы избежать гонений и получить гражданское лицо, мать, в конце концов, вышла замуж за простого человека по фамилии Лисицын, и семья вернулась в Ленинград. Мальчики стали учиться, а Наташа поступила рабочей на колбасную фабрику при бойнях. Свою болезнь, может быть, не зная обстоятельств смерти отца, она объясняла тем, что ей часами приходилось промывать кишки в ледяной воде. В 1935 году Наташу, её совершенно больную мать и одного из братьев выслали в Саратов, а в 1937 году, поскольку клубок несчастий продолжал разворачиваться, брат и сестра снова очутились в тюрьме. Ордер был также и на мать, но, так как её надо было бы нести на носилках, от этого предприятия отказались. Расставаясь со мной весной 1938 г., Наташа дала мне адрес своей тётки Ростовцевой, оставшейся в Ленинграде на Литейном, через которую можно было бы узнать о её судьбе. Из лагеря я туда написала и получила печальное известие: Наташа скончалась от туберкулёза в первый же год своего пребывания в Унжлаге, близ ст. Сухобезводное, на севере Горьковской области. Сообщая о смерти Наташи, тётушка Ростовцева поблагодарила меня за то, что я сумела оценить её племянницу. Мне кажется, что сделать это было не трудно. Редко встречаешь людей такой кротости и душевного благородства, как Наташа Мандрыка, и мне хотелось бы, чтобы эти строки легли венком на её безвестную могилу».