Читаем Роботер полностью

Поток воспоминаний прервался, словно отвечая размышлениям Уилла, и он посмотрел глазами другой машины, занятой совсем иным. Сердце роботера наполнилось странной гордостью, смешанной с горечью, обидой, но и радостью. Он помогал ухаживать за малышами. Мощными бурыми лапами он ухватил прямоугольный бак и потащил через родильную фабрику – огромный зал со стенами приятного серого оттенка. Бак заполняли желеобразные зародыши, он предназначался для согревательной камеры, где яйца с зародышами аккуратно, с любовью прогреют. Перегретые яйца произведут бесплодных самок вроде той, что управляла роботом, предназначенных для добровольного пожизненного рабства.

На гнездовом корабле девять десятых команды – бесплодные самки. Большинство – расходный материал. Их посылают на работы в мезокорпус. Отобранных счастливчиков переделывают для управления роботами. Роботер Плодовитых завидовал сёстрам-рабочим – их владению своими телами, их дружбе. Но, конечно, не тому, как мало они жили и как болезненно умирали.

Уилл поёжился. Чёрт, так вот почему роботы Плодовитых такие примитивные! Сложное и деликатное выполнял экипаж, посланный под радиацию, наружу, на верную смерть. Плодовитые отправляли на смерть собственных детей. И что это за родители, поступающие так с потомством?

Поток воспоминаний опять переменился. Уилл обнаружил, что следит за показателями окружающей среды в модуле управления. Роботер чуть не дрожал от страха. Всё должно быть исполнено безукоризненно. Иначе – разжалование, замена.

Внизу, за полем зрения камеры, в бассейнах бултыхались родители клана. Они никогда не покидали воду и за свою жизнь производили тысячи детей – более чем достаточно для управления кораблём. Тысячи! У роботера закружилась голова. Да что за мир породил такую расу?

СОП показал, что за мир. Память снова переменилась, и Уилл обнаружил себя глядящим на успокаивающие виды родной планеты в то время, пока хирургические сёстры кромсали его искалеченное тело. Уилл глядел на огромные леса водорослей, чудовищные приливы. Мир Плодовитых был намного богаче жизнью, чем Земля, но и гораздо жесточе. В прорехах толстого облачного слоя висела жёлтая луна, будто глаз сердитого бога.

Плодовитые развили руки не для лазанья по деревьям, а для того, чтобы держаться за водоросли в мощных течениях. Уилл видел, как унесло и убило трёх подростков, игравших в бурлящих приливных волнах. Дети в этом мире – расходный материал. Но удивительно, как Плодовитые вообще смогли покинуть такую планету.

– Смогли с лёгкостью, – казалось, поведал СОП.

Память Уилла захлестнул поток обрывков – по-видимому, исторические документы. Уилл увидел города на сваях, удивительные системы дамб и шлюзов, Плодовитых, летающих на огромных воздушных змеях. Стало ясно: как только раса выучилась делать инструменты и переделывать окружающее, прогресс пошёл экспоненциально. В огромных ангарах собирали простые ракеты. Те стремились к гигантскому жёлтому месяцу. Какое, наверное, искушение для молодой цивилизации!

В памяти возникла сцена ремонта, с которой и начался экскурс в чужое прошлое. Затем Уилл поглядел глазами робота, карабкающегося по повреждённому кораблю к орудийным батареям, метавшим пучки энергии невообразимой мощи. Робот выглянул в пустоту между кораблями и увидел армаду гнездовых кораблей, по сравнению с которой флот Танга – просто смешная горстка.

Уилл понял: они плодились как саранча. Когда естественный экологический баланс их мира перестал сдерживать их, Плодовитые распространились по космосу как раковая опухоль. Они дрались друг с другом за ресурсы буквально на каждом пригодном для жизни мире и не обращали внимания на потери.

Поневоле Уилл согласился с Преобразившимися. Существа, подобные Плодовитым, – страшное бедствие.

– Нет, – сказала ему чужая память. – Суть тоньше. Мы осудили их не за скорость распространения, а за последствия.

В финале чужой СОП показал роботеру хаос, воцарившийся на гнездовом корабле после того, как вдруг стихли пушки. Мерцающее сияние от ажурных башен варпа ослабело и погасло. А ближайшая звезда уродливо раздулась и засветилась оранжевым.

Плодовитые метались в ужасе лишь пару минут. Робот Уилла растерянно глядел на заболевшее солнце – и увидел кипящее смертоносное цунами, окутавшее небо.

Воцарилась глухая тьма. А в ней возник единственный образ: покрытая металлом сфера, зажатая амортизаторами в недрах погибшего корабля. От неё тянулись тысячи кабелей.

– Это архив гнезда, – сообщил СОП.

И завершил работу.

Уилла бесцеремонно вышвырнуло в реальный мир, в задыхающееся тело. Неистово стучало сердце.

– …что с тобой? – орала Рэйчел. – Говори со мной!

Она встряхнула Уилла. Безжалостно.

– Да! – с трудом выдохнул он. – Всё нормально.

Рэйчел обмякла, прильнула к нему, но потом пригвоздила его свирепым взглядом.

– Что за хрень тут случилась? Ты же говорил, будет всё нормально, а тело будто взбесилось.

Уилл схватился за неё дрожащими руками, собрался с духом.

– Ну, я ведь живой, разве нет? Так сказать, небольшой сюрприз.

Он попытался улыбнуться. Вышло не очень.

– Извини, Рэйчел. И большое спасибо!