Читаем Роботер полностью

Пошатываясь, Уилл поднялся на ноги, неохотно заглянул в шляпу. Листки бумаги сложены, невозможно разглядеть, чьи на них имена. Отчасти Уилл обрадовался. Он понимал, что играть по правилам священника – гибельная ошибка. Поддаваться священнику нельзя даже в мелочах. Но теперь на кону жизнь двоих друзей. Уилл ясно видел: Варгасу не хочется, чтобы Уилл выбирал. Если не поддаться, на совесть лягут две лишние жертвы.

– Варгас, иди к чёрту! – вобрав волю в кулак, прохрипел Уилл.

Он посмотрел священнику прямо в глаза и, не дрогнув и не глядя на шляпу, вытянул жребий.

В момент, когда бумага оказалась в пальцах, сердце защемило холодом. А если Рэйчел? Уилл уже много дней не вспоминал ни о ком, но теперь взмолился: пусть не она!

Он медленно развернул бумагу.

Эми Маккласки-Риттер.

Поневоле Уилл вздохнул с облегчением и возненавидел себя за это. Господи боже, это ведь Эми – заботливая, милая, счастливая Эми. Она защищала Уилла, когда тот ступил на борт «Ариэля». Она выхаживала Уилла, когда его терзал вирус. А сейчас она умрёт. Как же Уилл мог чувствовать облегчение? Но чувствовал. Будто последняя сволочь.

Варгас выиграл.

Он увидел выражение лица Уилла и улыбнулся, а затем взял из ослабевших пальцев пленного листок бумаги.

– Отлично, – объявил священник. – Пленного номер три в комнату для казней!

Уилл забился в угол, сел на пол, охватил руками ноги, закрыл глаза.

– О нет, вы обязательно должны посмотреть, – радостно объявил Варгас.

Он махнул рукой, и в камеру ступили два рослых охранника. Один схватил пленного за волосы, вздёрнул голову, второй ткнул стимулятором в лицо, заставляя веки оставаться открытыми.

Уилл затрепыхался. Напрасно – охранник был намного сильнее.

– К чёрту! – закричал роботер. – Идите все к чёрту!

– Порадуйтесь за неё, – с восторгом объявил Варгас.

Он надавил кнопку – и тело растаяло в приливе экстаза. Уилл корчился в судорогах оргазма, глядя, как четыре коренастых охранника вошли в камеру Эми. Она сначала посмотрела на них с надеждой. Когда её вывели, надежда сменилась тревогой, отчаянием. Экран показывал, как её вели по блёклым коридорам станции.

– Имеет смысл спрашивать, куда меня ведут? – осведомилась Эми и, не получив ответа, добавила, – я так и думала, что нет.

Её привели в огромный зал с настенными экранами, показывавшими флаги всех земных подсект. Посреди него высился отлитый из пластика чёрный трон с захватами для рук и ног.

Завидев его, Эми замялась на пороге. Её изнурённое пленом лицо исказилось страхом и горечью. Эми поняла, что сейчас произойдёт.

– О нет, – тихо выговорила она.

И на её лице застыла маска стоического спокойствия. Уилл захрипел. Его тело омерзительно содрогалось в пароксизме сладострастия и ужаса.

Охранники впихнули Эми в кресло, привязали. Она плюнула им в лица. Охранники свирепо уставились на неё, но бить не стали – закончили возиться с ремнями и ушли. Камеры показали крупным планом лицо Эми, на заднем плане – флаги подсект.

– Мы используем эту запись в нашей пропагандистской передаче сегодня вечером, – с энтузиазмом объяснил Варгас.

– Эми Маккласки-Риттер, – объявил резкий мужской голос, – Священный трибунал Высокой церкви Истинности нашёл вас виновной в преступлениях ереси, убийства, шпионажа, утаивания свидетельств и предательства человечества. Приговор – смерть от нервного шока.

– Идите к чёрту, – ответила Эми.

Последовали несколько секунд невыносимого ожидания. Потом лицо Эми исказилось гримасой боли. Варгас увеличил градус наслаждения. Эми скорчилась, а Уилл содрогнулся в экстазе.

Её лицо расслабилось, она хрипло вдохнула, из её губ вырвался всхлип – и тут импульс ударил снова. Она выгнулась, дрожа. С каждой её судорогой Варгас прибавлял удовольствия. Зал заполнился криками и стонами Эми – а Уилл терпел и глядел. Его тело судорожно дёргалось.

Наконец после тридцати импульсов Эми обмякла, мёртвая. А Варгас напоследок выдал Уиллу долгий, мощный толчок наслаждения.

– Необыкновенно, – заметил священник. – Большинство не выдерживает и двадцати. Правда, она была модификантом.

Уилл пробормотал почти нечленораздельное проклятие.

– Да, у вас сегодня тяжёлый день, – сочувственно заметил Варгас и погладил вспотевшую макушку Уилла. – Отчего бы вам не расслабиться? А завтра, быть может, мы приятно поговорим о том, откуда взялся инопланетный архив.

Выходя из камеры, священник тихонько напевал. А Уилл упал на мягкий пол, скорчился и затрясся.

Он не двигался многие часы подряд, лежал, словно труп, а мысли скакали от ощущения невыносимой вины до слепящей ненависти. Сквозь щель в стене просовывали еду, но Уилл не обращал внимания.

Наконец в камеру пришла фальшивая ночь, огни погасли, но Уилл не уснул. Он не мог. В памяти горели воспоминания об агонии Эмми и своей омерзительной радости при жуткой смерти товарища и друга.

Уилл знал: Варгас победил. Ещё одного такого дня не вынести. Если священник снова проделает тот же трюк с двумя именами, то услышит всё желаемое. Уилл сдастся скорее, чем увидит, корчась и хныча от наслаждения, как умирает Рэйчел. То есть до полного поражения остались считанные часы.