Читаем Робот и крест полностью

Занимаясь работой литературоведа, Чижевский одновременно разрабатывает и новое направление: «электронную медицину». Циолковский призывает его набраться мужества: против восстанут врачи. Ибо в их «элевсинские мистерии» вторгается не врач, а биофизик-самоучка. В 1921-м Чижевский пишет труд о влиянии электронов на процессы в человеческом организме — «Морфогенез и эволюция с точки зрения теории электронов». Однако ее так и не издали: не помогла даже санкция Луначарского. Не помогли хорошие отзывы биологов: профессора Кольцова и академика Лазарева. Книгу сочли слишком смелой и спорной. Но Циолковский воодушевлял Чижевского: нынешняя медицина слишком консервативна. Только привнесение в нее точных наук поднимет ее на новую высоту — и тогда медицина сможет «лечить старость». Создаст нового человека — здорового долгожителя. «Человека надо сделать уверенным, крепким, молодым, с большой жизнью, медленно стареющим, не болеющим, с твердой верою в свое здоровье, в свое бытие…» — говорил КЭЦ.

И Чижевский работает. Он начинает опыты по лечению людей в Калуге своими отрицательными аэроионами. Против него лютует профессор Соколов: ну как же, Чижевский «украл» его открытие! Он продолжает упорствовать в том, что благотворными могут быть лишь положительные ионы. Хотя сам Соколов никаких опытов не вел, а за Чижевским — именно эксперименты. В 1923 году А.Л. отправляет в Наркомздрав СССР свою докладную записку с 83-ю историями болезни тех, кому помогло дыхание аэроионным воздухом. Особенно удачно излечивались туберкулезники. Но ведомство уже не ответило гению.

Работая с больными, Чижевский продолжает эксперименты с животными, исследуя влияние аэроионов на моторику и половую деятельность. Ему по-прежнему пишет Сванте Аррениус и зовет к себе, в Швецию. Его очень поддерживает директор Института биофизики Петр Лазарев (1878–1942), который в те времена налаживает в СССР рентгеновские лаборатории и электромедицину.

В тот период А.Л. знакомится с еще одним «чудаком» и энтузиастом: знаменитым дрессировщиком Владимиром Дуровым, который при поддержке все того же Луначарского открыл в Москве Лабораторию зоопсихологии. Чижевского избирают в президиум московской АИЗ — Ассоциации изобретателей. Оттуда он и попадает к Дурову: после чтения лекции в его лаборатории. Задача стоит вполне практическая: животные из жарких стран, попадая в Москву, часто заболевают туберкулезом. Нельзя ли этого избежать в лаборатории Дурова, применив люстры-ионизаторы?