Читаем Робинзоны Вселенной полностью

— Вас это шокирует? — с искренним участием поинтересовалась она. — Прошу прощения, честное слово, я не хотела. Да, это ребенок Рэйфа, и я, наверно, даже рада. Он так этого хочет — по крайней мере, один из родителей должен хотеть ребенка. Но для меня — ничего не могу с собой поделать, мне слишком долго промывали мозги — для меня это по–прежнему прискорбный биологический инцидент. Если бы, например, это был ваш ребенок — что вполне возможно, могло ведь произойти все, что угодно; Фиона, вот, носит вашего ребенка, а вы ее и в лицо–то едва знаете — если б это был ваш ребенок, роли бы поменялись: вы бы и думать об этом не могли, вы бы хотели, чтоб я боролась до конца.

— Не уверен. Может быть, вовсе нет. По крайней мере, сейчас бы — точно нет, — глухо произнес Гарри Лейстер. — Но от таких разговоров мне до сих пор как–то не по себе. Что–то меня шокирует. Наверно, я просто слишком стар.

— Нам придется научиться не стыдиться друг, друга, — мотнула головой она. — В обществе, в котором будут расти наши дети, зная, что все их чувства как на ладони — какой смысл прятаться друг от друга за масками?

— Страшноватая перспектива.

— Немного. Но для них, возможно, это будет чем–то совершенно естественным. Откинувшись в сторону, она оперлась спиной на грудь Лейстеру, нашарила его ладонь и крепко сжала. — Не пугайтесь, — медленно проговорила она. — Но… если доживу… если доживем… мне хотелось бы, чтобы следующий мой ребенок был от вас.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Он был настолько тронут, что потерял дар речи. Камилла еще крепче сжала его пальцы, потом убрала руку.

— Я уже говорила об этом с Мак–Араном, — совершенно спокойно произнесла она. — Из генетических соображений лучше, если у женщины будут дети от разных отцов. Но, как я уже сказала, дело далеко не только в этом.

Глаза ее затуманились, — на мгновение Лейстеру показалось, будто она разглядывает что–то невидимое и через вуаль — и лицо ее перекосила гримаса боли. На его встревоженный вопрос, в чем дело, она выдавила улыбку.

— Нет–нет, со мной все в порядке. Давайте лучше посмотрим, что можно выяснить насчет длительности года. Кто знает, вдруг сегодня наш первый Национальный праздник!

Ветряные мельницы теперь были видны аж от базового лагеря — огромные сооружения с деревянными лопастями, приводящие в действие жернова (из лесных орехов получалась сладковатая мука тонкого помола, которой до первой жатвы вполне можно было обойтись взамен овса и ржи) и вырабатывающие чуть–чуть электричества. Но на этой планете с электричеством, судя по всему, всегда должно было быть напряженно, и энергия пускалась только на самые неотложные нужды поселения: на освещение в госпитале, на несколько станков в слесарной мастерской и на новую оранжерею. За лагерем, окруженный отдельным заградительным валом, был разбит так называемый Новый Лагерь, хотя переселившиеся туда новогебридцы предпочитали называть его Нью–Скаем. Там же разместилась экспериментальная животноводческая ферма, где Льюис Мак–Леод с группой помощников пытались одомашнивать некоторых местных животных.