Читаем Робинзоны Вселенной полностью

В основном, известие о том, что компьютер вышел из строя, и вопрос о ремонте корабля больше не стоит, было встречено достаточно спокойно. Один–два человека из экипажа пробормотали себе под нос, что того, кто это сделал, следует линчевать; но в данный момент не представлялось ни малейшей возможности выяснить, кто почистил банки данных астрогационного компьютера или заложил самодельную бомбу в машинное отделение. Что касается бомбы, то подозрение пало на одного из корабельных энергетиков, который незадолго до массового улета подал заявление о приеме в коммуну Новые Гебриды, и чье изувеченное тело было найдено неподалеку от места взрыва; копать глубже ни у кого желания не было.

Затишье, подозревал Мак–Аран, было не более чем временным, раньше или позже новые бури обязательно разразятся; но в данный момент все поневоле вынуждены были сплотиться, дабы устранить ущерб, причиненный массовым улетом, и подготовиться к неведомым тяготам надвигающейся зимы. Мак–Аран и в собственных–то чувствах не больно был уверен — но, по крайней мере, он с самого начала был морально готов к колониальной жизни; в глубине души ему даже казалось, что колонизация дикой планеты — занятие куда увлекательнее освоения мира, по которому уже основательно прошлась нивелирующая гребенка Экспедиционного Корпуса. Но к чему Мак–Аран никак не был морально готов — так это к тому, что они окажутся отрезанными от земной цивилизации: ни тебе регулярного межзвездного сообщения, ни связи с остальной Галактикой — на многие–многие поколения, если не навсегда. Вот с этим свыкнуться было тяжело; может, даже невозможно.

На двери кабинета Мак–Арана встретила табличка! «Входить без стука». Отворив дверь, он обнаружил, что у Морэя уже есть посетитель — молодая девушка, судя по одежде, из новогебридцев.

— Да, да, конечно, милая моя, понимаю, вы хотели бы работать в садоводстве — но в вашем личном деле говорится, что вы специалист по керамике, а это для нас очень важно. Вам никогда не приходило в голову, что самое первое ремесло почти у всех цивилизаций было гончарное? Да и в любом случае… насколько я помню из доклада Медслужбы, вы ждете ребенка.

— Да, как раз вчера у меня была церемония Возвещения. Но у нас принято, чтобы женщины работали до самых родов.

По лицу Морэя промелькнула слабая улыбка.

— Я рад, — проговорил он, — что у вас такой боевой настрой. Но в колониях женщинам не разрешается заниматься физическим трудом.

— Статья четвертая…

— Статья четвертая, — перебил Морэй, и лицо его посуровело, — придумана для Земли и для земных условий. Аланна, пора бы уже и запомнить, что мы на планете с другой силой тяжести, другим спектральным классом солнца и другим содержанием кислорода в атмосфере. Нам еще повезло: кислорода здесь чуть больше, сила тяжести чуть слабее… Но даже на самых райских планетах всегда устанавливается какой–то переходный период, и статистика тут не в нашу пользу, особенно с таким мизерным населением. Так вот, первые пять — десять лет половина женщин стерильны; у остальных же в половине случаев дело кончается выкидышем. А из родившихся детей половина умирает, не прожив и месяца — в течение тех же пяти — десяти лет. Аланна, в колониях женщин следует беречь как зеницу ока. Пожалуйста, будьте благоразумны — а то, не дай Бог, придется вас госпитализировать и колоть успокоительное. Если вы хотите иметь живого здорового ребенка — пожалуйста, будьте благоразумны.

В конце концов Аланна удалилась — ошарашенная услышанным, сжимая в кулачке направление на амбулаторное обследование в госпитале; Мак–Аран занял ее место перед заваленным бумагами столом.

— Ну что, слышали? — поморщился Морэй. — Как вам понравилась бы такая работка — нагонять страх на юных девиц, ждущих ребенка?

— Не слишком, — отозвался Рафаэль.

Раз начав, он никак не мог прекратить думать о Камилле, тоже беременной. Значит, по крайней мере, она не стерильна. Но один шанс из двух, что у нее случится выкидыш — и потом вероятность не более пятидесяти процентов, что ребенок выживет… Безжалостная вещь — статистика; по спине у Мак–Арана пробежал холодок. А с Камиллой Морэй уже беседовал? Что она сказала? Согласилась ли… как это он сказал… быть благоразумной? Половину последней десятидневки Рафаэль ее практически не видел; она безвылазно пропадала с капитаном в компьютерном терминале.

— Спуститесь на землю, — прервал его раздумья Морэй. — Вам, можно сказать, повезло, Мак–Аран, — вас ждет работа по специальности.

— Как это?