Читаем Робинзоны Вселенной полностью

Они вскрыли упаковки с консервированной пищей и поужинали, сидя на рюкзаках прямо посреди переулка. Закончив, отправились дальше.

Переулок привел их к еще одной широкой улице. Они свернули на нее и пошли, держась за руки, сквозь водовороты разноцветного тумана и музыки. Этот проспект отличался от первого: двери подъездов здесь были широко распахнуты, и там, за дверьми, приглушенный свет плавно переходил от оттенка к оттенку. Заинтересованные, они подошли к ближайшему входу, вошли внутрь и оказались в большом круглом помещении. В его центре стоял белый, высотой по пояс, помост, украшенный большими лепестками светлых оттенков. Медленно и незаметно он вращался вокруг своей оси. Над центром помоста висел прозрачный цилиндр, внутри которого двигались изображения. Пол в помещении был зеркальный, вдоль кирпичных стен на равном расстоянии друг от друга располагались двери. Чувственная сладкая музыка заглушала музыку с улиц, и скрытые фонари меняли свои оттенки в зависимости от мелодий.

Джоан смотрела на помост.

— Похоже на алтарь, — сказала она.

— Скорее на бар.

Джоан тут же сообразила, что лепестки — это барные стулья. Смеясь, уселась на один из них, поставила локти на стойку. Немедленно в стойке открылась небольшое отверстие, и оттуда выскочил стакан с золотисто–красной жидкостью. Джоан взяла его, но Бедфорд тут же выхватил его у нее рук.

— Давайте–ка лучше я буду подопытным кроликом.

Он понюхал искрящуюся жидкость. Вино. Вино и что–то еще. Поднес стакан ко рту, пригубил, думая, что это вино, однако вкус оказался куда многограннее. Он и не заметил, как выпил все до дна. Дрожащей рукой поставил стакан на стойку — тот тут же провалился вниз, и на смену ему выскочил полный.

Джоан встревожено смотрела на Бедфорда.

— А что, если питье — яд?

Он мотнул головой.

— Нет, не яд. Там что–то другое.

Он поднял взгляд на прозрачный цилиндр. Тот светился голубым светом. Даже будучи хорошо подготовленным, Бедфорд застыл в ошеломлении. Да уж, обитатели города точно были людьми — абсолютно точно, если посмотреть на то, что творят их изображения! Внезапно он понял, что Джоан тоже смотрит это откровенное видео и, несмотря на афродизиак, блуждающий в крови, покраснел.

Повернувшись спиной к цилиндру, он осмотрел на двери в кирпичной стене. Теперь он точно знал — это двери в номера, в комнаты с постелью, но без окон. В висках у него застучало, горло пересохло. Он быстро взглянул на Джоан и подвинул ей стакан с напитком:

— Выпей это.

Ее ясные голубые глаза смотрели на него спокойно.

— Так вот как ты хочешь взять меня? Одурманенную, беззащитную, готовую отдаться любому мужчине?

Помещение вокруг расплылось, закачалось. Бедфорд тоже покачнулся и прислонился к стойке бара. Медленно покачал головой.

— Нет, так я не хочу.

Она встала, взяла его за руку.

— Пойдем, подышим воздухом.

Они вышли на улицу.

Теперь в разноцветных огнях улицы ему чудилось что–то жутковатое, что–то непристойное. Проходя сквозь их колышущиеся узоры, легко было представить себе город таким, каким он когда–то был. Бедфорд видел людей, разгуливающих по улицам, забредающих из бара в бар, прыгающих из постели в постель. Сатиры… нимфоманки…

Холодный ночной воздух обжигал ему лицо и горло. Разум снова заработал. Несколько мгновений назад он готов был забыть свою культуру, свою интеллигентность, и дать волю дремлющему внутри зверю. Он был на грани того, чтобы превратиться в Коллинза или Нину, стать невежественным обывателем. Но они с Джоан живут на другом, более высоком уровне. Когда они займутся любовью, они будут любить друг друга не как звери, а как люди.

Они поднимались вверх по широкому спиралевидному пандусу. Джоан шла впереди, ее рука лежала в его руке. Пляшущие огни разрисовывали ее комбинезон узорами так, что он стал похож на наряд Арлекина. Пандус вел их все выше и выше. Проспект внизу казался бездной, вокруг парили и кружились светящиеся шары. Туман растаял, и звездный свет лился ласковым дождем.

— Ну вот. Теперь мы совсем высоко над музыкой, — сказала Джоан.

Следом за ней Бедфорд шагнул на широкую крышу высотного здания. Он слушал тишину. Видел сияние звезд в волосах и в глазах своей спутницы. И наконец услышал ее голос.

Изольда.

Величественный звук взлетел высоко над карнавальным городом, достиг самих звезд и замер на пронзительной ноте. И звезды, казалось, застыли в изумлении, пораженные этой кульминацией арии. Затем голос начал стихать, сникать, медленно и горестно, напоминая о смерти и преображении.

Бедфорд сидел на крыше и смотрел на мерцающие звезды. Джоан опустилась на колени рядом с ним. Он повернулся к ней, и она обвила руками его шею, а потом прижала его голову к своей груди.

— Сейчас, — прошептала она. — Сейчас. — И прижала его к себе еще сильнее, погружая все глубже и глубже в мягкую темноту, лишая его дыхания, пока ему не показалось, что он умирает, и нет ничего прекраснее этой смерти. Но на самом краю смерти Джоан отпустила его, прикоснулась губами к его губам и подарила первый животворящий вдох его жаждущим легким.