Читаем Робинзоны Вселенной полностью

Я заметил, что стал дышать тяжелее, и оглянулся. Трудно сказать, но, судя по далеким дюнам, все еще заметным в V‑образном желобе каньона, похоже, что мы поднялись на довольно приличную высоту.

— Как там дела с воздухом?

Должно быть, Бритни ожидала этого вопроса:

— Лучше, но все еще неприемлемо. Первоначально ты делал шесть километров в час, с максимальной дальностью шестьдесят — при условии, что без отдыха, но это маловероятно. Затем прибавил до восьми или девяти километров в час, но ты тратишь воздух в той же пропорции, так что дальность все равно остается менее ста километров. А овраг довольно извилистый, поэтому не все эти километры пройдены в нужном направлении.

— Другими словами, у нас ничего не получится.

— Я этого не говорила.

— Это сказал я. — Я остановился и присел на валун. Или на большую глыбу льда. Господи, ну как такая знакомая на вид местность может быть настолько мерзкой?

Я знал, что должен сделать, но сперва хотел решить другую проблему.

Большую часть жизни я был одинок. Теперь у меня есть некто, кто от меня зависит, хочется мне этого или нет. Некто, кто мыслит фемто–секундами, и у кого этих фемтосекунд слишком много, чтобы тратить на тревоги. Но этот же некто синхронизировал темп своей жизни с темпом моей жизни, а это означает: когда Бритни думает, что воздух кончается, то до этого события не просто базиллион фемтосекунд, а… завтра. Как для нее, так и для меня.

Ей требовалось нечто большее, чем отслеживать путь по примитивной карте, наблюдать за расходом воздуха и тревожиться о том, что она, возможно, ведет нас к смерти.

— Ты знаешь, что такое ПВП? — спросил я.

— Нет. А мне следует это знать?

— Отнюдь, это жаргон астронавтов. — Я вздохнул и встал. Стены промоины были здесь слишком крутыми для того, что я задумал. Надеюсь, я просидел здесь не слишком долго — если придется возвращаться, то это станет катастрофой. — Если кратко, это количество кислорода, потребляемого в состоянии покоя.

— Ноль?

— Очень смешно. — Вообще–то, шутка была хорошим признаком. Быть может, она не настолько впала в отчаяние, насколько я опасался. — Так вот, хочу знать, сколько потребляю я. Насколько точна телеметрия?

— Более или менее. Сейчас ты потребляешь 980 миллилитров кислорода в минуту. Максимум составлял три литра.

Это когда я выбивался из сил, карабкаясь на ту дюну.

— А нижнее значение?

— Когда ты отдыхал, оно упало до 320, но продолжает снижаться.

— Хорошо. Пусть будет 250. При размерах моего тела минимум потребления находится вблизи этого значения.

— Из этого следует, что ты проживешь примерно еще шестьдесят четыре часа, сидя на валуне. Может, и больше, если заснешь.

— Отлично. Идею ты ухватила. При двадцати ПВП мы проживем чуть меньше трех с половиной часов. — Но такой темп выдержать не сможет никто. — При десяти, — такой темп я недавно смог некоторое время поддерживать, — воздуха хватит на вдвое большее время.

— Ясно. Сейчас расход поднялся до 4,7, но ты едва делаешь семь километров в час.

— Это потому, что местность стала более трудной.

Промоина заставляла меня нервничать все больше и больше. Мне было наплевать, что ее сформировала метановая река, размывшая криовулканический аммиачно–водяной лед — она сужалась и становилась круче, а это плохие признаки. Склон, по которому нельзя взобраться — это очень серьезный риск. Черт, возможно, мы даже наткнемся на водопад с прудом из метана у подножия. Даже если дожди здесь идут редко, жидкий метан может испаряться целую вечность.

Пожалуй, я смог бы при необходимости заставить себя перейти вброд небольшой метановый пруд, но и это, и карабканье по камням станет делом медленным и тяжелым.

— Итак, вот тебе новая работа, — сказал я, хотя на самом деле лишь подбросил ей новую цифровую игрушку. — Помоги отыскать такой уровень физических усилий, который дает максимальную отдачу на единицу затраченного воздуха.

— Могу сказать прямо сейчас, что это не был первый час пути.

— Конечно, нет! Мы же шли по песку. — И по той проклятой гальке в нижней части промоины. Настала моя очередь сделать паузу. — Следующая часть пути тебе тоже не понравится.

Впереди промоину намертво забили валуны размером с наш контейнер. На Земле я ни за что не преодолел бы такой завал без веревки. А здесь… предпочел бы не пробовать. Уж больно это напоминало места, где на тебя может что–нибудь свалиться.

Я принялся высматривать симпатичный пологий склон, но все они оказались на удивление крутыми. Если я соскользну и кувыркнусь вниз, то мне будет больно даже при низкой силе тяжести.

Бритни уже все сообразила:

— Собираешься лезть наверх?

— Да.

— Ты потратишь много воздуха.

— Да.

Пожалуй, ей это не понравится.

Поначалу все шло не так уж и плохо. Может, гора и состояла изо льда, но его поверхность была покрыта камешками и грубой субстанцией, напоминающей почву. В результате — цепочка удобных ступенек. Подъем крутой, но вполне преодолимый.