Читаем Робинзонка полностью

— Вы берете малыша совсем? — спросила няня.

— Я понесу его! — схватила Петю Тонечка и спрятала лицо у него на груди.

Обратная поездка была веселой. Блажена подпевала шуму колес и теперь уже не смотрела в окна, поглощенная собой и всем происшедшим. Отец не оборачивался назад, по, не видя порой на дороге никаких препятствий, посматривал в зеркальце машины и с радостью убеждался, что Петя на коленях Тонечки чувствует себя как дома.

Малыш, наигравшись, вскоре начал дремать, и отец, остановившись перед домом, нежно взял его на руки и внес спящего в квартиру.

Блажа ковала железо, пока оно было горячо. Она выпросила у отца «визу» на путешествие по реке.

— Если они возьмут тебя с собой, — добавил отец, поддразнивая ее. — А после каникул пойдешь снова учиться. За этот год ты быстро догонишь, ведь в году целых двенадцать месяцев.

— Это нужно отметить! — кричала Блажена, размахивая своим ружьем. — Я передаю свою власть над островом. Вот здесь пять мушкетов, три ружья и три меча, полбочонка пороха, семена, мешок гороха и все остальные припасы. Сама я поднимаюсь на корабль лишь со шлемом из козьей шкуры и направляюсь вдаль, к материку, который я не видела тридцать пять лет.

Звонок Духоня у дверей прервал ее, и она помчалась по лестнице с таким грохотом, словно град забил. И прямо налетела на Духоня.

— Все или ничего, мой Ромео! Или мы едем в водный лагерь, или ты никогда меня не увидишь на велосипеде.

— Остановись! — процедил сквозь зубы Ярда Духонь. — Я как раз принес тебе членский билет. Условие — будешь поварихой. Я уже наговорил о твоих кулинарных чудесах.

В тот вечер они так носились на велосипедах, что Блажена явилась домой еле дыша. Тонечка уже выкупала и уложила Петю в бельевую корзину.

— Сегодня и еще недели две, Блажена, тебе придется за ним ночью присмотреть. После свадьбы я переберусь к вам совсем.

Блажена слушала одним ухом. У нее были уже другие заботы. Она обложила свою постель учебниками так, что книжки расходились от нее, как лучи от святого из Лайолы на стенах известного Пражского костела.

Сама она улеглась посредине, улыбаясь Тонечке с таким счастливым видом, что ее верный Пятница не выдержал и крепко, от всей души ее поцеловал.