Читаем Роб Рой (др. изд.) полностью

– Я думаю, – ответил Мак-Грегор, – если вы до сих пор этого не узнали, то теперь для вас это не имеет значения, так что я вам ничего не скажу. Но, конечно, я знал, что письмо написано его рукой, а иначе вряд ли я стал бы столько хлопотать по чужому делу, когда у меня и своих забот не оберешься – я, как видите, едва управляюсь с ними.

Я вспомнил огни в окнах библиотеки и ряд других обстоятельств, будивших мою ревность: перчатку, колебание ковра, закрывавшего потайной ход из комнаты Рэшли, а главное – вспомнил, что Диана в тот раз выходила из библиотеки с целью, как я полагал, написать письмо, которым я должен был воспользоваться в случае крайности. Значит, не в одиночестве проводила она свои часы, а слушая изменнические нашептывания некоего отчаянного агента якобитов, тайно проживавшего в замке ее дяди. Случалось, молодые женщины продавались за золото или отступались от первой своей любви ради тщеславия; Диана же пожертвовала моим и своим чувством, чтоб разделить судьбу дерзкого авантюриста и в глухую полночь рыскать с ним по разбойничьим притонам в жалкой надежде на то подобие почестей и богатства, какое может дать своим приверженцам смехотворный королевский двор Стюартов в Сен-Жермене.

«Повидаюсь с ней, – мысленно сказал я себе, – если удастся, еще раз. Поговорю с ней как друг, как родственник, укажу, какой опасности она подвергает себя, и помогу ей удалиться во Францию, где ей можно будет спокойно и благопристойно выждать исхода волнений, разжигаемых, несомненно, тем политическим совратителем, с которым она соединила свою судьбу».

– Итак, я могу заключить, – сказал я вслух Мак-Грегору после пяти минут молчания с той и с другой стороны, – что его превосходительство (буду звать его так, раз вы не хотите сообщить мне его настоящее имя) жил в Осбалдистон-холле одновременно со мной?

– Понятно, понятно. И в комнате молодой леди, по вполне естественной причине.

Эта непрошеная справка прибавила горечи к моей боли.

– Но никто не знал, – продолжал Мак-Грегор, – что он скрывается там, кроме Рэшли и сэра Гилдебранда. Посвящать вас – об этом не могло быть и речи, а у прочих молодцов не хватило бы ума разобраться, где кошка, а где сметана. Хороший дом, старинный, и что мне в нем особенно нравится – это множество ходов и выходов, нор и тайников: засадите вы там в закуте двадцать – тридцать человек, и вся семья проживет неделю, ничего не обнаружив, что, конечно, может представить при случае большое удобство. Вот бы нам такой Осбалдистон-холл в Крейг-Ройстонские горы! Но нам, дикарям, служат ту же службу леса и пещеры.

– Надо полагать, его превосходительство, – сказал я, – был причастен к тому первому злоключению, которое постигло…

Я невольно запнулся на имени.

– … Морриса, хотите вы сказать, – хладнокровно добавил Роб Рой, слишком привыкший ко всякому насилию, чтоб возмущение, выраженное им вначале, могло долго его волновать. – Я, бывало, от души смеялся над той проделкой; но теперь, после злополучной истории в Лох-Арде, мне как-то не до смеха. Нет, его превосходительство был тут ни при чем, мы обделали все между собой – Рэшли и я. Но потеха-то пошла после, когда Рэшли ухитрился отвести подозрения от себя на вас, потому что он с самого начала не слишком к вам благоволил; а потом вмешалась мисс Ди и заставила нас разорвать всю нашу паутину и вырвать вас из когтей правосудия. А этот запуганный трус Моррис – он чуть не рехнулся со страху, увидев настоящего виновника в тот час, когда возводил обвинение на неповинного человека! А пройдоха секретарь и пьянчуга судья! Го-го! Посмеялся же я тогда над всей компанией! Но теперь – что я могу сделать для бедняги? Разве что заказать несколько месс за упокой его души.

– Разрешите узнать, – сказал я, – как мисс Вернон приобрела такое влияние на Рэшли и его сообщников, что заставила вас отступиться от вашего замысла?

– От моего замысла? Он не был моим. Никто не скажет обо мне, что я сваливаю бремя со своих плеч на чужие, – все затеял Рэшли. Но, конечно, мисс Вернон пользовалась влиянием на нас обоих, потому что его превосходительство питает к ней слабость и еще потому, что ей известно слишком много наших тайн, которые лучше не раскрывать. Черт побери того, – воскликнул он, как бы подводя всему итог, – кто посвящает женщину в тайну или уступает ей власть: нельзя давать полоумному палку в руки!